Никому о нас не говори (СИ)

И свет включённого фонарика на телефоне Тима попадает на её содержимое: там плещется что-то, что очень похоже на крепко заваренный чай. Тимур наливает это мне в стакан. Совсем немного, и, отставив бутылку на стол, протягивает его мне.

— Держи, — уверенно произносит он и строго смотрит на меня.

Я недоверчиво кошусь на стакан, но всё равно забираю его из татуированных ладоней. Содержимое в нём сразу же начинает плескаться о его края: настолько сильна дрожь у меня в руках.

— Ч-что это?

— Лёгкая доза успокоительного, — отвечает Тимур.

Он наблюдает, как я разглядываю стакан, а потом подношу его к носу и делаю вдох.

— Это не чай с ромашкой, да? — спрашиваю, когда улавливаю чёткий аромат спиртного. Коньяк? Виски? Чёрт его знает. Я же в этом не соображаю.

— Не чай. Но тебе надо. Хотя бы глоток, — уверенно заявляет Тим.

Неожиданно мы снова оказываемся в кромешной темноте.

— Твою ж, — чертыхается Тимур. — Кажется, телефон сел. Сейчас.

И, пока мои глаза опять привыкают к мраку, я слушаю его движения. Кажется, Тим полез по шкафам. Чем-то стучит. А я всё стою на месте, но теперь уже со стаканом чего-то спиртного в руках. И до сих пор нервная дрожь в теле униматься не хочет.

— Сегодня ты перестала скрывать в себе некоторые черты своего характера, — где-то рядом из темноты раздаётся голос Тима. Снова слышу звук чиркающей спички, а потом над столом вспыхивает огонёк, озаряя тусклым оранжевым светом лицо Тимура. Его взгляд направлен на меня, а глаза прямо-таки сверкают. — Я видел нос Петровой. Сильно.

У меня неприятно ёкает в груди. Это же просто бред. Я разбила нос Полине? Ужасаться этому или радоваться — я не понимаю. Но подступающую к груди панику уже чувствую.

Я нерешительно подношу к губам стакан. Делаю крошечный глоток. А рот и язык сразу же обжигает. Горячий спазм схватывает лёгкие. Я закашливаюсь. Чувствую, что жгучие капли проглоченной мною жидкости медленно стекают по горлу.

И да, ощущения не слишком приятные, но это действительно отвлекает меня от неконтролируемой дрожи. Ведь теперь я морщусь и пытаюсь восстановить дыхание, с укором поглядывая на Тимура.

А он уводит горящую спичку от своего лица. Свет от быстро разгорающегося огонька теперь падает на стол, на котором уже хаотично расставлены свечи. Так вот что искал в темноте Тим. Теперь он по очереди поджигает каждый фитиль. Один за одним они озаряют мягким, тёплым светом силуэт Тима и стол.

Татуированные руки, зажигающие свечи, приковывают мой взгляд. Глаз не могу отвести от острых, стёсанных костяшек пальцев. Мои же пальцы лишь сильнее сдавливают стакан с алкоголем. И тепло, проскользнувшее в желудок, теперь стремительно расползается по моему телу дальше.

— Я ничего не скрывала, — почти шепчу я, наблюдая за каждым движением Тимура.