Никому о нас не говори (СИ)

Все следующие шестьдесят минут наматываю круги по номеру гостиницы, проверяю, не появилась ли Аня в социальной сети или мессенджере, и звоню. Звоню. Звоню. Звоню.

А потом просто хватаю худи, брошенное на спинку стула, засовываю ноги в кроссовки и вылетаю в коридор. Буквально скатываюсь по лестнице в холл. На ресепшен оставляю свой номер телефона и прошу администратора сразу сообщить мне, если Аня появится в гостинице, — свой магнитный ключ от двери она не взяла.

И через полчаса я уже у дома Ани. По памяти нахожу тот самый подъезд, к которому несколько недель назад привозил забытые тетради.

Почему я именно здесь? Ехать сейчас в академию нет смысла. Рабочий день уже закончился. А ещё я сейчас злюсь на Аню. Злюсь так, что сжимаю руль до боли в пальцах."

"Она не поехала бы к себе домой одна, если бы поставила меня в известность. Я бы не пустил. Я бы вытерпел сколько угодно часов шопинга, чтобы купить ей всё необходимое: от носков до зубной щётки.

Это хорошо, что она вдруг так поверила в себя, но… твою мать, Аня! Не настолько же и не прямо сейчас! Как можно было додуматься добровольно заявиться туда, где тебя хотят посадить на цепь?

Пристраиваю машину в ближайший пустой карман на импровизированной парковке прямо под окнами дома.

Я не знаю ни этажа, ни квартиры семьи Просветовых, но знаю, что Аня до сих пор не вышла не связь не просто так.

А пока сижу в машине и из окна осматриваю двор и сам дом. Это типичная серая пятиэтажка со старыми балконами. Пытаюсь сосредоточиться и в грязных стёклах рассмотреть хоть что-то, что дало бы мне ответы, где искать. Хотя глупо надеяться, что вот сейчас Аня выглянет в окно и помашет мне рукой: «Эй, Тим! Я здесь. Заходи!»

Ну не стучаться же в каждую квартиру? А если не будет других вариантов?

Но шанс находится сам собой. Из подъезда появляется миловидная старушка в розовом пальто и сиреневой шляпке, с маленьким щенком спаниеля в одной руке и пакетом с логотипом известного онлайн-магазина, который и наталкивает меня на шальную мысль… Эта дама максимально странная, но зато непохожа на обычных бабушек, сидящих у подъезда, у которых все или наркоманы, или проститутки.

Я решаю рискнуть. На заднем сиденье моей машины лежит точно такой же пакет, как и у старушки в розовом пальто. Запихиваю туда автомобильную подушку, плотно свернув её, и выхожу из машины.

Нацепив на лицо улыбку до ушей, я целенаправленно иду к даме с собачкой. Спаниель уже бегает у её ног.

Я сжимают пакет и приближаюсь к объекту в розовом. Ну, давай, Тимур, включай всё своё обаяние и актёрский талант… Если таковые вообще имеются.

— Девушка, — я намеренно называю эту даму так, — простите, пожалуйста…

Старушка сразу же оборачивается и оглядывается по сторонам. Убедившись, что я обращаюсь именно к ней, расплывается в улыбке.