Никому о нас не говори (СИ)

Я не ждала от Горина бесконечной благодарности, но и этих слов не заслужила тоже. Видимо, я действительно такая — жалкая до тошноты. Что бы я ни делала, какой бы хорошей и правильной ни была, я получаю только это: обиду и унижение.

Оглушённая словами Тимура, я даже не смотрю себе под ноги, пока не спотыкаюсь, кажется, о бордюр и не лечу прямо на проезжую часть. Но мой локоть оказывается в болезненных тисках, а саму меня резко оттаскивают обратно на тротуар.

— Сюда иди, — раздаётся грубое где-то над ухом, а мимо проносятся несколько автомобилей, возмущенно сигналя.

Поднимаю зарёванные глаза, встречаясь со взглядом Тимура.

И он смотрит всё так же жёстко.

— Да пошёл ты! — Свободной рукой наношу удар по плечу, но Тимур даже не дёргается.

— Куда собралась? — Он ещё жёстче сжимает мой локоть.

А я всхлипываю полным носом соплей:

— Тебе какая разница? Я же жалкая.

Но Тимур пытается оттащить меня обратно к парку."

"— Отвали, придурок, — меня как прорвало. Рыдая уже в голос, захлебываюсь слезами и размахиваю руками во все стороны. Шлепки прилетают по его плечам, груди и, кажется, даже по лицу.

Плевать, если сейчас получу от Горина ответку.

Сказанные им слова сейчас больнее любых ударов. Но Тимур неожиданно делает то, что вводит меня в моментальный ступор. Он резко притягивает меня к себе, прижимает так, что мой нос утыкается ему чуть выше груди. Руки Тимура берут меня в самый настоящий капкан чуть ли не до хруста костей. Я полностью обездвижена. Задыхаюсь от едкой обиды, которая сейчас вместо кислорода в моих лёгких, и от горького запаха алкоголя, смешанного с запахом самого Тимура — смесью парфюма и пота.

— Хватит истерить, — приказ растворяется у меня в волосах.

А я всё пытаюсь вырваться. Но каждый бесполезный рывок лишь делает меня слабее. Сама не понимаю, как в итоге просто прилипаю носом и лбом к футболке Тимура. Мимо пролетают машины, а я обмякла и реву, ненавидя себя в этот момент. И почему-то мне так комфортно реветь именно сейчас, слушая стук чужого сердца и ощущая, как вздымается и опускается грудь Тимура. Я вообще не понимаю, какого чёрта позволяю обнимать себя этому исчадью ада, которое только что наговорило мне гадостей. Но из меня словно вытянули все силы.

— Если ты и дальше будешь вести себя так, то и останешься для всех жалкой, — неестественно спокойно заявляет Тимур куда-то в мою макушку.

— Научись давать отпор. Над тобой издеваются, а ты сопли жуёшь. За то, что сделала Петрова, можно было и врезать, а чем ответила ей ты?

Судорожно втягиваю сопливым носом воздух:

— Кулаками не всё решить можно.

Тимур хватает меня за плечи и отодвигает от себя. Хмельными глазами строго разглядывает моё лицо:

— Да сними ты свой нимб с башки, — вздыхает он. — Это на хрен никому не нужно.