Сердце офицера

Ни позвонить, ни рассказать, ни посоветоваться ей не с кем.

Один на один она с генералом."

"С этим хищным мужчиной с давящей аурой.

— Не «наверное», а точно. Итак, давай сразу к делу. С хороших новостей начну. Твою машину эвакуировали на станцию и уже шаманят. Но, по-хорошему, её пора в утиль.

На «утиль» Оля ничего не сказала. Даже мысленно себя похвалила за то, что недовольно не поджала губы и прочим не выказала недовольство от слов Громова. Она и без него знала, что её старенькая машиненка дышит на ладан. Они с Виталиком планировали купить ей новую. Угу, купят, конечно же. Деньги у него на карте лежат. А у неё так… по мелочи обычно.

— Спасибо, — выдавила она из себя.

— Перестань, — отмахнулся Громов. — Парни постараются привести её в рабочее состояние до вашей выписки.

— Петр Михайлович…

— Петр. Давай без лишних отчеств.

Ей не хотелось сужать расстояние между ними. Вся её сущность воспротивилась подобному раскладу.

Он хотя бы перестал на неё выжидающе смотреть! Вперил взгляд и не отводит никуда! Давит! И ведь прекрасно осознает это! У неё же дыхание сбивается, и хочется нырнуть под одеяло и спрятаться.

Только почему у Ольги возникло твердое ощущение, что если она сейчас нырнет под одеяло и не успеет вовремя подогнуть его полы под себя, то Громов к ней присоединится?

Видимо, она реально сильно приложилась головой, раз видит секс там, где его априори быть не может.

— Я так понимаю, вы не оформляли ДТП? — задала она вопрос, проигнорировав уточнение мужчины.

Не готова она к нему пока обращаться по имени! Тоже блажь и какой-то каприз, не поддающийся логическому объяснению.

Но что есть, то есть.

— Нет, — лениво ответил Петр, скупо улыбаясь. Или он губы искривил?

Ольга не знала и разбираться не хотела. Она прислушивалась к себе. Интуиция окончательно завопила, что Ольге следует бежать от этого мужчины куда подальше. Бежать, не оглядываясь. Виталя её предал, обидел, ударил, но девушка точно знала, что ей удастся собрать себя и жить дальше. Про Громова она даже думать в этом ключе не хотела.

Матерый волк. Вот он кто. А она перед ним пострадавшая овечка.

На которую он плотоядно облизывается.

Черт!

Она же побитая! Ненакрашенная! Непричесанная! Какого лешего ему от неё надо?

— Значит, всё закончилось? — Оля нашла в себе силы продолжить диалог.

Ухмылка Громова стала ещё откровеннее.

— Почему же, Оля, всё только начинается.

Его фраза была настолько провокационно двоякой, что Ольга вспыхнула и хотела уже оборвать мужчину, поставить его на место. Вовремя тормознула. С чего она решила, что фраза имеет под собой двойное дно? Может, Оля всё придумала и видит то, чего нет на самом деле?

— Можно… поточнее.

— Можно. Про то, что произошло на дороге, думаю, мы разобрались и благополучно забыли.