Сердце офицера

Оля открыла сыр, делая вид, что мужчина, чьи бедра едва ли не соприкасаются с её бедрами, на неё никак не воздействует. Сейчас она не будет его отталкивать. Пусть страсти улягутся. Впереди день, генерал остынет.

Тогда ещё Оля не знала, насколько сильно заблуждается.

* * *— Ты где? Поговорить надо.

Виталик начал без предисловий. Даже без приветствия.

Оля мысленно дала себе подзатыльник. Зачем она снова его разблокировала? Вот, спрашивается, для чего? Потому что какие-то непонятные муки совести начали нашептывать, что отец имеет право видеть дочь? Так, получается?

Не вовремя они активировались, ох, не вовремя.

— Я съехала с квартиры, — устало ответила Оля, зажимая телефон головой и плечом.

Они с Сашей находились на улице. Точнее, во дворе имения. Гуляли, наслаждаясь тишиной и каким-то нереально вкусным весенним воздухом, ярким солнцем и другими прелестями загородной жизни. Оля и позабыла, что бывает так тихо и… хорошо. Ни суеты, ни лишней круговерти. Никто никуда не спешит, не зовет, не делает лишних движений. Только птички заливисто чирикают, перелетая с ветки на ветку.

Оля с дочкой гуляла уже час. Сначала они вышли за территорию дома, прокатились по идеально чистому, явно убираемому асфальту. Потом вернулись во двор, где девушке было спокойнее. Имение запало в душу. Да и как оно может не понравиться?

Настроение у Оли было двоякое. Периодически наступало затишье. Потом, когда вспоминала о прошедшей ночи, взвинчивалось до высот. И так весь день.

Прогулка ей нравилась ровно до того момента, как позвонил Виталя.

— Я не хочу встречаться, — честно призналась Ольга.

— А я хочу, — недружелюбно огрызнулся бывший.

— Зачем? — устало уточнила девушка. Ведь знала, что не стоит разблокировать!

— Затем. Мы не закончили разговор.

— По мне, как раз закончили.

Оля специально ничего не говорила про Сашу. Ни слова. В груди росло недоумение. Неужели Виталя ничего не спросит? Не поинтересуется, как дочь? Как она сама?

— Слышал я, ты с еб*рем вчера укатила, — растягивая слова с проступающей в интонации угрозой, продолжил Виталик.

Оля громко вздохнула, сложив губы дудочкой.

Расставаться всегда тяжело. Редко кому удается разойтись, сохранив приятельские отношения.

— Не ругайся, Виталь. Ты же знаешь, мне неприятно.

— Мне насрать, что тебе приятно, а что нет! Ты, сука, что думала?.. Что я позволю наставить себе рога! Да я тебя…

Оля убрала телефон от уха. Пусть проорется. Слушать его оскорбления она не собиралась. Матюги — тем более.

Значит, он у них белый и пушистый, а она пошла по рукам? Какая интересная мужская логика.

Но его слова что-то задели в груди…

Оля и сама думала, что сильно сглупила, когда пришла «благодарить» Петра.