Оборотень

По «дороге» она подошла к оконному проему и застыла в самой середине решетки. Небольшой листок был воплощением воли Камчатки – высшего суда тюрьмы.

Чешуя осторожно снял маляву с дороги, как если бы это была редкая рыба, угодившая на крючок, и, едва скрывая волнение, развернул письмо.

– Читай! – коротко распорядился Лука.

– «Братва! Привет вам от Камчатки. Хотим сказать, что долго думали над вашей бедой и очень высоко оценили вашу искренность. Поступок ваш вызывает уважение, не каждый из мужиков способен на такое. А потому нам вас жаль чисто по-человечески. Но исходить мы должны из тех правил, которые выработала нам Госпожа Тюрьма. – Чешуя оторвал взгляд от письма и посмотрел на мужиков, которые с открытыми ртами взирали на читавшего. – Среди вас имеются мужики, за плечами которых не одна ходка, а потому они должны согласиться с нами, что каждый, кто сел за стол с опущенным, считается запомоенным. Выходит, запомоенной должна быть вся ваша хата, – понизил голос Чешуя почти до шепота. – Мы вправе пустить маляву по СИЗО, что триста восемьдесят пятая хата запомоена целиком, но мы ценим вашу честность и воздерживаемся от такого решения. Мы не станем определять вашу судьбу. А потом, среди нас нет законного, что посмел бы взвалить на себя такой груз. Советуем вам отписать маляву в колонию к Мякишу, который там за смотрящего. Как он решит, так тому и быть! А петуха, что запомоил всю хату, нужно наказать крепко, так, чтобы это было хорошим уроком для прочих недоумков. Бог вам в помощь. Сидельцы Камчатки». Все, братва, что делать-то будем? Лука?

– Что делать, спрашиваешь? У нас ничего не остается, как описать все это Мякишу на зону.

– Лука, ты многих авторитетных знаешь, с Мякишем не приходилось встречаться?

– Приходилось, – протянул Лука в задумчивости.

Глава 32

Одно время Лука работал на авторынке с бригадой «кидал», которым покровительствовал новоиспеченный вор в законе Мишка Мягков по кличке Мякиш. Он был необычайно жаден до денег, и в его кассу шли отчисления – треть выручки.

Однажды бригада стала роптать, воспротивившись таким поборам, но уже на следующий день лидера; группы, красивого высокого парня по кличке Блондин, нашли с перерезанным горлом. Поговаривали, что в органах у него имеются весьма высокие покровители, однако такой упрек ему никто не осмелился бы бросить в лицо.

И все– таки Мякиш был вором, за которым стояли не только шестерки и быки, но весьма уважаемые люди, с которыми невозможно было не считаться.

Мякиш был из тех воров, которые во всем искали свою выгоду. А если он выступал в роли третейского судьи, то непременно с каждой стороны брал огромные комиссионные. И многие говорили о том, что его личный счет давно перевалил шестизначную цифру в долларовом эквиваленте.