Оборотень

Расколоть их оказалось просто – курьеров достаточно было посадить на ночь в свежевырытую могилу и закопать по шею, чтобы они без утайки поведали не только о собственных подвигах, но и о хитростях самого Мякиша. И получилась весьма неприглядная картина: больше половины собранных денег Мишка каждый раз оставлял себе, хотя постоянно твердил о том, что часть общака уходит на подкуп администрации и на «дорогу».

– Твои слова мне напоминают байку о девке, что доверилась прохожему, да сама не заметила, как стала бабой. Не так уж ты наивен, как им хочешь показаться! – ехидно заметил Станислав.

– Бирюк, мне бы очень не хотелось, чтобы отсюда мы вышли врагами.

Мне трудно тягаться с твоим авторитетом, ты – смотрящий Ленинграда, знаменитый вор, но я хозяин в колонии, и мое слово – указ для всех… включая и тебя! – жестко отрезал Мякиш.

Он взял ковшик и снова плеснул воду на раскаленные голыши. Бирюк почувствовал, как кожу обожгло жаром, и ему потребовалось сделать над собой немалое усилие, чтобы не вскочить с раскаленных ступеней. Похоже, Мишка зазвал его в парную для того, чтобы убить жаром: можно было догадаться, с какими насмешками шестерки смотрящего колонии вытащат из баньки его голый труп.

– Я ценю твою выдержку. Мякиш. Вижу, что ты сторонник не только крепких бань, но еще и спокойных бесед, а поэтому давай расставим все точки над ""и"". Определимся со всеми вопросами, чтобы потом между нами было дальнейшее взаимопонимание. Первое, что хочу тебе сказать, – я не допущу того, чтобы эта зона из сучьей переродилась в еще более сучью. Второе, мне очень не нравится беспредел, который процветает на зоне.

– Что ты имеешь в виду, Бирюк?

– Очень многое, Мякиш. Первое, ты не должен обижать мужиков и на радость администрации вытягивать из них все жилы. Им и без того достается, – они вкалывают по три нормы, их давят «дубаки», а тут еще и ты наседаешь на них со своими шестерками.

– Бирюк…

– Это еще не все. Ты понапрасну обижаешь петухов. Да, это самая гнилая масть, не буду с тобой спорить о том, что дальше порога их пускать не следует и самое подходящее для них место – крышка параши. Но ты забываешь, что они тоже зеки и ты, как смотрящий, должен и о них тоже заботиться. Ты ведь отец для всех зеков! Не случайно смотрящего на зоне называют паханом. Пускай петухи не самые любимые твои сыновья, но слова утешения ты обязан найти и для них. Ты же, вместо того чтобы наводить порядок у себя на зоне, начал с того, что душишь целые масти!

– Бирюк, я уже вышел из того возраста, когда большие дяди грозили мне пальчиком и делали замечания. Я сам, как ты выразился, папаша, так что советы свои оставь при себе, а в свои дела я тебе вмешиваться не дам.