Оборотень
Тюрьма ломает многих. Кто-то опускается на дно, а кто-то держит масть. Кому-то суждено выжить, а кому-то умереть в безвестности. Одни продаются за лишний кусок хлеба, другие ставят свою жизнь на карту ради справедливости, им дорога честь, они хозяева своего слова. Но бывают и такие, которых называют «оборотнями». Из животного чувства самосохранения эти страшные нелюди приспосабливаются к любой ситуации, как хамелеоны, меняют свою окраску, для них нет ничего святого. Знаменитый вор в законе, смотрящий России по кличке Варяг, встречает на своем пути именно такого выродка – отставной полковник Тимофей Беспалый когда-то был вором, но потом променял смертный приговор на гимнастерку лагерного карателя, дослужился до начальника заполярной «сучьей зоны», где несколько десятилетий вершил самый настоящий беспредел. «Исповедь» бывшего лагерного «кума» приводит Варяга в изумление. Повидав на своем веку немало, Владислав Игнатов тем не менее был шокирован жутким рассказом о жизни за колючей проволокой, о жестоких нравах, царящих в человечьей стае.
И редко какой вор с презрительной кличкой добивался таких высот, как Глист: он был смотрящим на четырех воровских зонах, дважды выигрывал сражение у ссученных, а на станции Котласская устроил «красным» такую резню, что об этой победе мгновенно заговорил весь Север, прозвав ее «Котласским побоищем».
– Я тоже наслышан об этом, он сумел разделить сучью зону, – продолжал Глист. – Но мне всегда было интересно знать, что же такое он сказал сукам, что заставил их вдруг неожиданно отказаться от войны. А может, эти ребята падают в обморок при виде крови? – предположил он с издевкой.
– Я ни в чем не собираюсь оправдываться. Глист. Я поступил так, как мне подсказывала совесть. И кто меня упрекнет в том, что я сумел спасти несколько десятков воров? А сделал я это для того, чтобы мы выиграли главное сражение. А быть ли мне паханом на этой зоне… Вы ведь меня еще не спросили, бродяги, а я еще не согласился. Слишком это хлопотное дело! – Мулла скрестил на груди руки.
Он сознавал собственные силы и то, что при желании он мог бы раздавить любую мятежную кодлу и сделаться паханом, не спрашивая ни у кого разрешения. Но в этом случае он нарушил бы один из воровских принципов – на «законного» вор должен смотреть как на равного. Он был силен не только людьми, стоящими за его плечами, не только беспризорным детством, но и чистотой прошлой жизни. И в этом спокойном ответе чувствовалась сила, которая в несколько минут способна была перевернуть весь лагерь.
– А знаете что, бродяги, я согласен быть смотрящим, не превращать же нашу жизнь в бардак, – медленно сказал Мулла и, прищурив слегка раскосые глаза, добавил:
– Может быть, у кого-то имеются свои соображения на этот счет?
– Будь смотрящим. Мулла! Ты достойный вор! – поддержали Заки Зайдуллу воры.
– Мулла правильный бродяга!
– Пусть Мулла будет!
Глава 17
Вечером Беспалый велел привести к нему Заки Зайдуллу. Молоденький лейтенант, сопровождаемый.четырьмя автоматчиками, ткнул в новоиспеченного – смотрящего пальцем и распорядился:
– Эй ты, узкоглазый, быстро к полковнику! Его раздражала медлительность, с которой Мулла приподнялся с нар. Было видно, что уголовник делает одолжение, и если бы не безделье и скука в бараке, то он мог бы и вовсе не сдвинуться с места. Лейтенант хотел поторопить Зайдуллу, ткнув его стволом в бок, но вспомнил приказ полковника Беспалого быть с татарином как можно сдержаннее. Хрен поймешь этого полковника, к чему такие церемонии?
Полковник Беспалый встретил Муллу ласково.
Похожие книги
Мысленным взором
За пределом беспредела
Напролом
Я - вор в законе
Любовь по принуждению (СИ)
