Оборотень

Взглянув на обессиленного зека, которого еще вчера готов был признать паханом, Рубленый почти радостно восклицал:

– А, это ты, сука?! Ну, получай!

Он никогда не думал, что судьба преподнесет ему столь щедрый подарок. Он, обычный жиган, который бегал за спичками для матерых уркачей, теперь был хозяином, и к его милости теперь взывали те зеки, голос которых когда-то громко звучал на сходняках.

Власть опьянила Рубленого, и более сильного наркотика он еще не пробовал.

Поразмыслив, Рубленый пришел к выводу, что победа его была закономерной. Власть не дается просто так, она всегда завоевывается силой, но мало ее заполучить, нужно еще и суметь удержать, а для этого полагается иметь крепкие руки.

Мулла зорко наблюдал за тем, как Рубленый по-хозяйски пересек барак и направился к противоположной стене, где на нарах помирал урка Вася Питерский."

"Вася умирал уже второй день. Он стал жертвой одного из тех бессмысленных побоищ, которые произошли в течение последней недели. За Васей никто не ухаживал, на него никто не обращал внимания – всех его корешей перерезали раньше.

Рубленый нагнулся над Питерским и сочувственно поинтересовался:

– Болит, Васяня?

Не твоя забота! – процедил сквозь зубы Питерский – А ты грубиян. И все-таки мне жаль тебя, – искренне посочувствовал Рубленый.

– Уж вижу, как тебе жаль. Смотри, соплю не пусти.

На лице раненого появилась болезненная гримаса.

– А ты остер на язык! – похвалил Рубленый. – Уже деревянный бушлат впору примерять, а все хорохоришься. Вот что значит вор старой закалки! Сейчас таких почти не встретишь – есть за что тебя уважать. На прошлой неделе последних самых отчаянных в тундре закопали. Вот так-то! Ты посмотри вокруг!

Все языки в задницу засунули. Боятся! Начни я кого-нибудь на куски резать, так они и не дернутся. А ты знаешь, зачем я к тебе подошел?

– Добивать…

– Угадал, – сощурился Рубленый, словно кот на солнышке.

– И чего же ты тянешь? Режь! Или поизгаляться охота?

– А ты нетерпелив, Васяня. Но если ты настаиваешь… – Повернувшись к корешам, которые стояли рядом и в молчании слушали их диалог, Рубленый проговорил:

– Задушите его. Терпеть не могу крови…

За несколько дней Рубленый крепко придавил всех воров. Мулла полагал, что следующим на очереди стоит он с Лупатым и давить их Рубленый будет так, что треск пойдет по всей зоне.

Лупатый подошел незаметно, тронул слегка Муллу за плечо, и тот понял – пора! Два часа назад Федор прошелся по лагерю, чтобы разведать, кто из зеков не побоится поднять голос против Рубленого. Таких оказалось очень немного, но и их было вполне достаточно, чтобы бросить бывшего жигана к отхожему месту.