Одиночка
Жизнь — странная штука. Вроде выживаешь как можешь. Никого не трогаешь. А однажды вмешиваешься не в свое дело и оказываешься непонятно где, да еще не в своем теле. Так случилось и с Матвеем. Инвалид войны в Афганистане не побоялся встать поперек дороги новым хозяевам жизни и был убит. Очнувшись в новом теле, он вдруг понял, что оказался совсем в другом времени. На Кавказе, да еще и в период русско-турецкой войны. А самое главное, что теперь он родовой казак…
Один слишком большой, у второго провалилась крыша, а вот третий был в самый раз. Внимательно обследовав его, парень проверил печь и дымоход и, подперев дверь поленом, отправился к коменданту. Работать он собирался с горючими и взрывчатыми веществами, поэтому место ему подходило идеально. У сараев кроме стены и плаца никаких построек и тем более жилых домов не было.
Быстро договорившись со штабс-капитаном, Елисей помчался на базар. Прежде всего нужно было решить вопрос со спиртом. Найдя местного торговца зерном, он выкупил у купца три мешка плесневелого зерна и, перевезя их в уже свой сарай, занялся делом. Шесть больших глиняных чанов, которые он взял временно у виноделов, были заполнены распаренным зерном и залиты подслащенной медом водой с добавлением дрожжей.
Крышки чанов пришлось уплотнять кожей и обвязывать веревками. Обложив чаны овчинными шкурами, Елисей выставил их так, чтобы солнце подогревало их через окна, и занялся изготовлением вытяжки. Кузнецы за пару часов выгнули ему из толстой жести воронку и несколько труб с отводами. Перетащив все это добро в сарай, Елисей поспешил к плотникам. Два длинных крепких стола, пара этажерок и грубый стеллаж были сделаны за пару дней.
Оборудовав сарай, парень приступил к перегонке получившейся браги. Гнал он самогон через угольный фильтр, стараясь сразу удалить сивушные масла. Закончив с брагой, он перегнал полученный продукт еще раз и, отлив немного в плошку, вышел на улицу. Рассматривая прозрачный спирт на просвет, Елисей усмехнулся:
— Опыт, его не пропьешь.
С этими словами парень поднес к плошке горящую лучину и едва успел отдернуть руку. Жидкость полыхнула не хуже керосина.
— Градусов восемьдесят точно есть, — довольно кивнул парень, разглядывая голубые язычки пламени, плясавшие в плошке.
— Чем это вы тут заняты, молодой человек? — послышался вопрос, и к сараю, поправляя пенсне, подошел доктор.
— Доктор, а что такое спиритус вини? — с ходу огорошил его Елисей вопросом. — Это по-каковски будет?
— Это, молодой человек, латынь. Винный спирт означает. А откуда вы это узнали?
— Шоб я помнил, — развел Елисей руками. — Вот, мелькнуло что-то в памяти, я и сделал. Горит хорошо, но уж больно вонюче.
— Погодите, так это у вас спирт? — растерялся доктор, не веря собственным ушам."
"— Да хрен его знает, что там получилось. Сейчас принесу, — смеясь про себя, ответил парень и, нырнув в сарай, вынес ему рюмку спирта.
Доктор осторожно взял рюмку в руку, старательно принюхался к ней, после чего осторожно коснулся жидкости языком. Сплюнув, он растерянно посмотрел на парня и, возвращая ему рюмку, осторожно спросил:
— И много у вас такой жидкости получилось?
— Ну, есть малость, а что?
— Вам она для чего-то нужна? — последовал новый вопрос.















