Одиночка
Жизнь — странная штука. Вроде выживаешь как можешь. Никого не трогаешь. А однажды вмешиваешься не в свое дело и оказываешься непонятно где, да еще не в своем теле. Так случилось и с Матвеем. Инвалид войны в Афганистане не побоялся встать поперек дороги новым хозяевам жизни и был убит. Очнувшись в новом теле, он вдруг понял, что оказался совсем в другом времени. На Кавказе, да еще и в период русско-турецкой войны. А самое главное, что теперь он родовой казак…
Придя в себя, он резким движением вырвал локоть из пальцев парня и уже открыл рот, чтобы начать возмущаться, когда в овраге грохнул взрыв. Осколки кружки свистнули в воздухе, заставив его от неожиданности присесть и втянуть голову в плечи.
— Я ведь говорил, отойдите от греха, ваше благородие, — усмехнулся Елисей и отправился проверять результат подрыва.
— М-да, для гранат самое то будет, — еле слышно проворчал он, присаживаясь над небольшой воронкой, оставшейся от взрыва.
Кружку, конечно, искать было бесполезно. Разнесло в крупу. Внимательно оглядевшись, Елисей нашел на стенах оврага несколько свежих отметин и, достав кинжал, выковырял из земли кусочки обожженной глины.
— Это что было? — снова подступил к нему прапорщик, придя в себя после неожиданного грохота.
— Гостинец для непримиримых придумал, — буркнул Елисей, катая на ладони осколки. — Про бомбы ручные слышали?
— Конечно, — пожал прапорщик плечами.
— Вот я и хочу такие сделать, только мощнее.
— Пороху на них много надо, — презрительно скривился прапорщик. — А толку с них не так много.
— Я не говорил, что в моих бомбах будет порох. Я же сказал, мои мощнее, — на автомате отозвался парень и, развернувшись, отправился в кузнечный ряд."
"Кое-что у него уже начало вырисовываться, и теперь он торопился зарисовать мелькнувшую мысль. Заодно забрать хоть пару уже готовых отливок под гранаты. Из заказанного десятка ему выдали три готовые отливки, и парень, прихватив в кузнице все необходимое для изготовления взрывателя, отправился обратно в сарай. Там, усевшись за стол, он быстро нарисовал на листе плохонькой бумаги приблизительный набросок гранатного запала и, задумчиво вертя его по столу, проворчал:
— Должно сработать. Нитроглицерин штука взрывоопасная.
Отложив схему, он принялся за работу, но тут дверь без стука отворилась и в сарай вошел комендант в сопровождении все того же прапорщика.
— Здравствуй, Елисей, — кивнул комендант, с интересом оглядываясь.
— И вам здоровья, ваше благородие, — вздохнул парень, с укоризной глянув на прапорщика.
— Мне тут доложили, что ты бомбу ручную придумал. Так ли?
— Придумал, но пока еще не доделал, — не стал отказываться Елисей.
— А что ж тогда в овраге взрывал? — не понял комендант.
— Смесь, которой бомбы начинять буду, испытывал. Теперь вот запал делать стану, — пояснил парень, складывая руки на груди.
— А что за смесь? — тут же последовал вопрос.
— Вы про нитроглицерин слыхали? — махнув на все рукой, спросил Елисей.
— Вроде читал что-то, — подумав, кивнул комендант.
— Вот его я и сделал.
— Да ты смеешься, что ли? — не удержавшись, возмутился прапорщик.















