Одиночка

— Как же, не знают, — фыркнул Елисей. — Небось, уже в каждом ауле знают, как мы тут с горцами сцепились. А то, что мора боятся, это да. Возможно.

— Ты лучше скажи, зачем тебе ножей столько? — вдруг сменила бабка тему, кивая на его перевязь, которую Елисей носил на себе постоянно, чтобы привыкнуть.

— Так из ружья или пистолета раз выстрелил, и все. А ежели врагов много? — принялся пояснять парень. — Тут они и пригодятся.

— И что делать станешь? — не поняла бабка.

— Бросать, — коротко пояснил Елисей.

— Что, неужто научился? — удивилась Степанида.

— Сама посмотри, — усмехнулся парень и, отступив к дальней стене сарая, принялся бросать ножи один за другим, выбрав мишенью грязное пятно на дальней стене.

Все десять клинков с глухим стуком вошли в пятно диаметром примерно в две ладони шириной.

— Ой, ловок, — восхищенно оценила бабка. — И когда только выучиться успел? Эх, жаль, отец не дожил, — вдруг всхлипнула она. — Порадовался бы, каким бойцом сын его стал.

— Знает он, бабушка, — вздохнул Елисей, вынимая ножи из стены. — Думаю, они там теперь все знают.

— И то верно, — кивнула бабка, утирая глаза краешком платка. — Пойдем, внучок. Я девочку покормлю, да и тебе поснидать надо. Никак не откормлю тебя. Тощий, кожа да кости.

— Ее Гюльназ зовут. Цветок, значит, — ответил парень, подхватывая подойник с надоенным молоком.

Они вернулись в дом, и Елисей, поставив подойник в указанное бабкой место, снова вышел, чтобы не мешать бабке ухаживать за раненой. Присев на лавку, он откинулся на стену, подставив лицо закатному солнышку и пытаясь понять, что и где упускает в своих действиях. На первый взгляд, все вроде идет нормально. Худо-бедно начал адаптироваться к местным реалиям. Даже косячить стал гораздо меньше. И речь начала меняться. Уже гораздо меньше проскакивает всяких выражений, которых в этом времени еще даже не придумали.

Но почему тогда ему все время кажется, что что-то не так? Или это последствие того, что он находится не в своем времени? Так вроде привык уже. Даже имя собственное упоминать перестал, даже про себя. Что не так? Конское ржание заставило его чуть вздрогнуть и вскочить на ноги. Машинально проверив наличие пистолетов в кобурах, он перемахнул через плетень и быстрым шагом двинулся к околице.

У ворот стоял всадник. Молодой парень из горцев. Окинув его настороженным взглядом, Елисей положил ладони на рукояти пистолетов и, подойдя к воротам, громко спросил:

— Кто ты, путник, и чего ищешь здесь?

— Людей ищу, — мрачно рассматривая парня, гортанно ответил горец. — Четырех всадников. Видел их?

— Ты не сказал, кто ты, — напомнил Елисей.

— Воин. Так ты видел их? — переспросил горец, явно начиная злиться.

— Не помню, — пожал парень плечами.

— Как не помнишь?! — подскочил горец в седле.