Одиночка

Припомнив, что давно не занимался заготовкой боеприпасов, Елисей подкинул в печь дров и принялся доставать из сундука все необходимое для литья пуль.

— Лучше б на охоту сходил, — беззлобно проворчала Степанида, заметив его приготовления. — Добыл бы косулю, мы б свежатинки поели. А то солонина приелась уж.

— Завтра схожу, — покорно кивнул парень. — Не думал, что сегодня снег выпадет.

— К вечеру снова пойдет, — вздохнула бабка, потерев кулаком поясницу. — Спину ломит.

— Вот как раз по снегу и схожу. На снегу следы хорошо видно.

— Сам не попадись кому, — напомнила об осторожности бабка. — В горах уже перевалы завалило. Горцы пока по домам сидят, но ежели стает, снимутся. В долины разбойничать пойдут.

— От безделья, что ли? — усмехнулся Елисей.

— И с него тоже, — спокойно кивнула женщина. — Молодым дома сидеть скучно, а работы зимой мало. Вот и ищут, где б поживиться да повеселиться.

— Угу, только веселье то может кровью закончиться, — хмыкнул парень.

— А их кровью не испугаешь, — наставительно ответила бабка. — У горцев ведь как? Умеешь воевать, в набег ходил, значит, почет тебе и уважение от соплеменников. А ежели в ремесло какое подался, то владеть тем ремеслом должен так, чтобы о тебе и в соседних кланах говорили. Иначе ты не воин и вообще непонятно кто.

— Как так? — не понял Елисей. — Неужто у них ремесло не в почете?

— Да я и сама толком не пойму, как так получается, — усмехнулась бабка. — Но молодежь у них прежде ремесла умения воинские почитает. Старики-то на них ворчат, но и не осаживают притом. А вот мастера сыновей своих завсегда к ремеслу тянут. До смеху доходит. Оружие от сыновей прячут и грозят наследства лишить, ежели не станет мастерство перенимать.

— Как-то это все у них запутано, — протянул Елисей, заливая расплавленный свинец в пулелейку.

— Да не запутано, — усмехнулась бабка. — Как и везде, молодежь дурит. Да еще и подсылы турецкие их с толку сбивают. Туркам в наших местах спокойствие хуже ножа острого. Не уймутся никак, ироды."

"— Так они что ж, сами с горцами в набеги ходят? — удивился парень. — Или только так, на словах.

— С горцами на словах не пройдет, — качнула бабка головой. — Хочешь, чтоб тебя услышали, сам свою удаль покажи. Вот ежели мулла какой придет и проповедовать станет, тогда да. Послушают.

— Что, чужого муллу? — не поверил Елисей. — Они вроде и своих не особо слушают. А тут чужой.

— Не скажи, внучок. Вот ежели мулла в хадж ходил, тогда его любой басурман слушать станет. Потому как у них это навроде святого. И проповеди его слушают очень внимательно.

— Так вроде ж любой мусульманин должен раз в жизни хадж совершить, ежели я ничего не путаю, — быстро добавил парень, мысленно выругав себя за длинный язык.

— Не путаешь, — кивнула Степанида.