Одиночка

Резким ударом сапога по щиколотке парень уронил неизвестного на землю и, выдернув из-за голенища нагайку, рявкнул, зверея от злости:

— Ты кого вором назвал, тварь! Запорю!

Нагайка свистнула в воздухе, и мужик заверещал так, словно его кастрируют тупыми маникюрными ножницами. Народ, обрадовавшись нежданному развлечению, окружил место экзекуции, с интересом комментировал происходящее. Нагайка свистела, мужик визжал, даже не пытаясь подняться, а Елисей, чувствуя, что все больше злится, уже перестал замечать, что происходит вокруг.

Неожиданно чья-то сильная рука перехватила запястье парня, и властный голос негромко посоветовал:

— Уймись, парень.

Не бери греха на душу. Наказал дурака, и будя.

Сообразив, что неизвестный прав, Елисей сделал глубокий вдох и расслабил руку с нагайкой.

— Вот и молодец, — стоявший рядом с ним кряжистый казак крепко хлопнул его по плечу. — Крови нам и так хватает. Ни к чему лишнюю лить.

— Ты кто? — угрюмо спросил Елисей, сворачивая нагайку и убирая ее за голенище сапога.

— Я-то? А я, парень, атаман Терского казачьего воинства, Халзанов, Егор Лукич. А ты кто? — улыбнулся казак.

— Елисей Кречет, казак.

— Неужто Руслана Кречета внук? — неожиданно оживился атаман.

— Его самого, — вздохнул Елисей.

— Из Пригорской?

— Из нее.

— Да как же ты жив-то остался?

— Бабка Степанида вымолила да выходила. А на Рождество прошлое сама преставилась.

— Сирота, значит, — понимающе кивнул атаман. — А тут каким ветром?

— Так в станице не осталось никого, вот и решил к людям перебраться.

— А занимаешься чем?

— Оружейником пока. А дальше, как бог даст."

"Но поговорить им не дали. Раздвигая толпу, к месту происшествия прошел вновь прибывший поручик в сопровождении двух солдат и, презрительно кривя губы, спросил:

— Что здесь происходит?

* * *Народ притих, с интересом разглядывая новое лицо.

Только атаман, моментально подобравшись, не спеша расправил усы и, с вызовом глянув на поручика, спокойно ответил:

— Наветчика наказали.

— Что значит наказали? — наливаясь дурной кровью, повысил голос офицер. — Это мой слуга! Да я всех вас на каторгу! Кто посмел?! Кто, я вас спрашиваю!

— Я, — шагнул Елисей вперед, с вызовом глядя поручику в глаза. — Он посмел меня вором назвать.

— Арестовать! — рявкнул поручик, указав пальцем на парня.

Но, к удивлению Елисея, солдаты только смущенно затоптались на одном месте, неловко перехватывая ремни своих ружей.

— Я сказал, арестовать! — еще громче завопил офицер.

— Не замай парня, благородие, — шагнув вперед, загородил атаман собой Елисея. — Твой холоп напраслину возвел, за то и наказан.

— Что?! Бунтовать? Всех арестовать, — принялся бесноваться поручик.

Но тут зашумели собравшиеся казаки, и в воздухе явно запахло нешуточной угрозой.