Училка и мажор

А моя жизнь тем временем уже никогда не станет прежней.

—На свадьбу хоть пригласишь? Надеюсь, узнаю я о ней тоже в числе первых, — спрашивает Белов, изгибая брось. А я хмыкаю. И уже очень скоро приглашу, очень скоро, но узнаешь ты об этом последний, исходя из моего плана."

"—Конечно, — потягиваю виски, и тут звонит телефон. Громко так орет, я достаю смарт и поглядываю на экран. Моя девочка, волнуется, наверное, конечно, я ушел аж на целых, ек макарек, три часа!

Беру трубку, сам не замечая, как моя физиономия расплывается в улыбке, я весь в предвкушении милого голоска своей малышки. Но на том конце провода молчат.

—Вась, не слышу тебя, — допиваю жалкие остатки бухла и встаю.

В трубке по-прежнему тишина, а затем слышно слабый скулеж. Не сразу понимаю, что к чему, но сразу поле этого скулежа звучит мужской прокуренный голос.

—Мажорик, если ты хочешь свою принцессу получить целой, а не по частям, то слушай внимательно.

Душа уходит в пятки, потому что я, бл*, в один миг понимаю, что моя девочка в опасности. А затем приходит другая мысль. Могла потерять телефон, и она вообще была с бабушкой.

—Почему я должен тебе верить?

—Хм, логично, малыш, ты покричи, чтобы твой *бырь услышал и поверил.

Сразу после этих слов в трубке звучит душераздирающий вопль, смешанный с моим именем. Кровь вскипает в жилах, а руки сами собой напрягаются так сильно, что готовы лопнуть. Тварь, я найду его и закопаю. Этот голос точно принадлежит Рапунцель, но как? Как, мать вашу, так вышло?!

—Тронешь ее еще раз, и ты покойник.

—Богатенький Буратино, не надо мне угрожать. Я всего-то хочу то, что и так было моим, а эта мелкая сучка потратила на себя или спрятала так, что х*р найдешь. Детали мне неважны, мне нужны мои бабки прямо сейчас. А ты, как я узнал из прессы, сынок местной шишки, так что давай сделаем друг другу приятно?

О чем он вообще говорит? Вася его знает, что ли?

—Ты кто такой, х*р с горы? — выплевываю, а сам упираюсь в стойку, пока отец все достаточно точно понимает, потому что слышит разговор от начала и до конца. Он начинает кому-то писать, показывает мне жестами, чтоб я не хамил, был сдержаннее.

Хер ли тут быть сдержанным, если моя девочка в руках не пойми кого.

—Папаня я ее названный. Васька тебе не рассказывала?

Отчим, что ли? Не рассказывала, конечно, и в этот момент меня такая злость берет, что я опять как будто бы за бортом ее проблем, хотя я должен был быть в курсе ТАКИХ событий, чтобы держать руку на пульсе. В конце концов, неадекват в «анамнезе» — это слишком уж опасное мероприятие, я обязан был быть в курсе! Вот почему она такая перешуганная была и еще боялась, что я могу решать проблемы кардинально.

—Условия, — выплевываю, усаживаясь на барный стул.

—Вот так бы и сразу, а то хамишь, старших не уважаешь.