Училка и мажор

Вожу вверх-вниз сквозь тонкую ткань трусиков, внимательно вглядываясь в широко распахнутые глаза своей девочки. Она замирает, дыхание становится поверхностнее. Нравится. Чуть добавляю давление, ускоряясь. Пальцы становятся мокрее, и я опускаюсь к шее, покрывая бархатную кожу жадными поцелуями, пока пальцы проворно забираются по резинку трусиков и погружаются в самый жаркий рай на земле.

Один палец вожу по клитору, пока губами я поднимаю ночнушку и присасываюсь к возбужденному соску. Жадно. Мне мало. Языком ласкаю нежную плоть, не прекращая поступательных движений внизу. Еще и еще, пока Вася не откидывается на спину и не изгибается, бормоча что-то нечленораздельное. Эта картина запредельно-нереальна, только моя. Пухлая грудь в так с движениями пальцев двигается скачет вверх и вниз, пока я сжираю все что мне достается.

Хлюпающие звуки становятся для меня самой приятной музыкой. Наклоняюсь к своей девочке и провожу языком от груди и до самой мочки, прикусывая ушко как раз в тот момент, когда мои пальцы ощущают, как мышцы сжимаются. Вася резко натягивается струной, а потом оседает в моих руках, по лицу проходит судорога наслаждения, одной ногой она прижимает меня сильнее к себе, и я опускаюсь на вспотевшее тело, сам сгорая от того, что не кончил. Но от этой картины мне легче. В разы.

—Вообще-то плохие девочки не кончают, но ладно уже, сделаю тебе бонус. Вернемся к нашему разговору. Что с рукой?

— Упала. Очнулась. Гипс.

Задыхающимся голосом шепчет Вася, в глазах светятся слезы. Но это явно не от печали. Я плавно вытягиваю из нее пальцы и деловито рассматриваю. Много.

—Врешь, — улыбаюсь, но на самом деле раздумываю, что мне с этой колючкой делать

19. Милые бранятся…только тешатся

ГЛАВА 19

ВАСИЛИСА

Я понимаю, что окончательно распалась на части. Так просто в его руках я становлюсь пластилином, из которого Белов лепит все, что ему только заблагорассудится. Вот только нельзя так, по многим факторам нельзя. Чувствуя приятную тянущую боль внизу живота после невозможного оргазма, я сейчас плачу не от боли, а от всего свалившегося. Ну разве так можно? Ну почему со мной? Почему меня тянет к парню, к которому не должно тянуть? Между нами настолько огромная пропасть, что я в ней сверну себе шею.

—Слезь с меня.

Отворачиваюсь, запрещая себе тонуть в его глазах, запрещая себе испытывать трепет от касаний. Но руки продолжают меня ласкать. Я ведь должна оттолкнуть, да? Должна?

—Нет.

—Зачем ты это делаешь? — прикрыв глаза, шепчу, набираясь внутренней силы, чтобы дать последний отпор. Нельзя так.

—Делаю что? — дурашливо смеется в ответ Рустам, бодая меня носом. Мимо воли по телу проносятся стаи мурашек.