Одинокий фонарь

 – топнула ногой в пушистом розовом тапке.

Пришлось сесть. Я скосила взгляд в вырез своей вздыбленной футболки, болезненно морщась. Вроде и бюстгальтер сняла, а все равно как два налитых вулкана!.. Еще и жерла просвечивают сквозь светлую футболку темными кружками, даже неудобно… И жарко.

– Зачем его делать-то? – тихо отозвалась, крутя в руках пластиковый футляр теста на беременность. – И так, что ли, не видно?..

Она вдохнула и присела рядом, обнимая.

– Катюнь, проверить все равно надо. Ты в прошлый раз помнишь, какая счастливая была, когда думала, что ждешь ребеночка от Макса? А теперь есть реальные шансы. Подумай сама, – это же такое событие!.. – радостно потрясла меня за плечи.

– Да с ума сойти, радость какая!.."

"На самом деле, было страшно признавать, и уж тем более – проверять очевидное. Хотелось закрыть глаза и проснуться. Там, где я чувствовала себя счастливой, там, где я хотела сделать счастливым другого человека, там, где я хотела от него детей…

На работе творился кошмар, в перерывах на обед ко мне в кабинет неизменно приходила секретарь, чтобы уведомить о новом букете и подарке. Я больше не ходила есть в кафе, меня тошнило только от одних запахов, доносящихся оттуда! Ела я и впрямь плохо. Скорее, убеждала себя в необходимости питаться, только вся еда все равно оказывалась вне организма. Еще и розы эти вонючие…

Андрей настойчиво искал со мной встречи, осыпал комплиментами и уговаривал… поужинать с ним. Конечно же я отказывалась. Можно было бы сходить на это свидание назло одному выпивающему подлому Казанове с псевдогусарскими эполетами, но тошниться в ресторане, на глазах у всех?..

Я не отвечала на звонки. Почту и смс безжалостно стирала, не читая. Потому что каждое его слово – боль. Из-за каждого сообщения с пометкой «Свиярский Максим» мои руки и живот становились холодными, а горло стягивало подкатывающими слезами. Даже пришлось заблокировать несколько номеров, чтобы попытаться начать жить заново. Оставалась единственная проблема: кажется, я начинала свою новую жизнь не одна.

С замиранием сердца я вновь и вновь вглядывалась в окошко теста, уединившись в туалете. Мне все время казалось, что если зажмуриться вот так, в щелочки, то вторая полоска даже и не видна…

…Через три минуты обе полоски, словно нарочно, жирными, красными линиями пересекали тест. Еще через несколько секунд расплылись и полоски, и тест, и сама комната, а я в очередной раз всхлипнула, тихонько подвывая в заострившиеся коленки.

За две недели, прошедшие с момента, когда я ушла от Макса, не изменилось только одно: я все так же люто ненавидела его днем и с болезненным рвением тонула в его крепких объятиях в коротких эпизодах ночного сна.