Одержимость Малиновского

— Плавной походкой приближается ко мне. — Ты даже представить не могла, что творилась со мной, когда ты была рядом. Я с трудом сдерживал похоть, меня буквально выворачивало наизнанку от желания. Ты не представляешь, каково это: так отчаянно желать и не сметь прикоснуться. Моё желание обладать тобой было сравни помешательству. И это приносило мне нестерпимую боль…

— Ты имеешь в виду боль в яйцах? — рассмеялась я невесело. — Ты неплохо справлялся с этой проблемой, кувыркаясь с Танюшей. Так что…

Он меня перебил:

— Мимо, котёнок… — Схватил он меня за плечи. — Я же тебя чуть не взял тогда, глупая… Чудом остановился! Мне и сейчас чертовски сложно сдерживаться…

— Вань, так тебя только секс со мной интересует?

— Опять ошибаешься, это для меня значит больше, чем обычный трах, и мне мало обладать только твоим телом.

Я хочу тебя всю, без остатка.

И опять этот жуткий взгляд, он словно хотел поглотить мою душу.

— Вань, ты меня пугаешь…

— Поздно бояться, милая…

Я изумлённо ахнула, когда сильные руки Малиновского запутались в моих влажных волосах, он резко наклонился, и в мой рот впились его требовательные губы. Этот поцелуй был сравни огненному торнадо — такой же обжигающе горячий и до дрожи пугающий.

А ещё… Господи, мне стало настолько хорошо, что низ живота опалило желанием, и я застонала ему в рот, не в силах сдержать эмоции. Он с жадностью поглотил этот стон и резко прервал до умопомрачения горячий поцелуй.

— Ты говорила, что я лишил тебя крыльев — печально, но поправимо: я научу тебя парить без них.

— Это всё слова… — грустно усмехнулась я, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

— Договорились, — вновь наклоняет лицо ко мне, опуская взгляд на мои влажные после поцелуя губы.

— Больше разговоров не будет, я начинаю действовать. Я не позволю твоему страху нас разлучить. Запомни этот день и мои слова: ты будешь принадлежать мне, как я тебе — душой и телом.

— А сердце? — попыталась съязвить.

— Моё сердце стало принадлежать тебе, как только я взял тебя на руки. — Он оставляет короткий поцелуй на губах и отстраняется. — Когда это случится, я расскажу основную причину, почему так поступил. Просто знай, я всегда тебя любил. Ты тоже говорила, что любишь. Пришло время доказать, что это действительно так, ведь слова ничто, поступки — главное.

А теперь давай, наконец, высушим волосы, и я покормлю тебя.

Я собралась с силами и выпалила на одном дыхании:

— Вань, я хочу тебе верить.

— Этого мало, котёнок."

"Он больше ничего не сказал, молча высушил волосы. Так, не говоря и слова, отнёс в кухню, чтобы накормить. Целый день он отвечал односложно, но меня одну не оставлял. Даже ноутбук принёс в комнату, чтобы работать и быть рядом.

— Вань, а мне чем заняться? — не выдержала я, и он перевёл на меня взгляд.