Одержимость Малиновского

Её спасло, что она успела заорать, иначе даже страшно представить, чем бы всё закичилось. Её тогда мама отчитала, мол, с боевым офицером в такое играть — травмоопасно, и рассказала свою историю, как чуть не огребла от папы, когда сделал маску из активированного угля.

Женская половина печальный опыт учла, но это не помогло — мужская психика уже получила серьёзную травму. Наши отцы решили эту проблему иначе: отдают свои голоса жёнам, а сами в этот период стараются дома как можно реже появляется, от греха подальше. И пусть сейчас старшее поколение угомонилось, но младшее-то отрывается по полной.

— Ещё чего! — не согласилась мама.

— Боюсь, Оливия не помёт наших приколов — менталитет, да и … — начала я, но мама резко меня перебила.

— Ну… — ненадолго замялась она и тут же продолжила гнуть свою линию: — Знаешь что, дочка, будет правильнее ей сразу показать, насколько мы тут все с придурью. Чтобы понимала, что её ожидает, если свяжет судьбу с Владом. Вдруг для неё это будет слишком. Так что, девочка моя, никаких поблажек не будет — Вот сейчас она мне нашу горячо любимую торпеду напоминает — маму дяди Кирилла.

Та тоже в таком стиле действует, ей уже и лет много, а всё так же всех до нервного тика доводит.

— Мама, отложите маскарад … Дайте Владу шанс, прошу."

"— Ладно, перенесём мероприятие. — Нехотя согласилось она и тут же как… — Гадство!

У меня сердце пропустило удар, предчувствуя подлянку.

— Мама, что стряслось?

— Послезавтра день Иван Купала. Его перенести не получится, — сиплым голосом произносит она.

Вот же!

— Ой! — только это и смогла сказать.

— Дочка, видать, твоя подруга увидит нашу дурь во всей красе. Мужайся.

— Ты это Владу скажи, — обречённо отвечаю, смотря в окно.

— Или Оливии…

Мне даже жалко стало подругу, как представила её квадратные глаза, когда утром выйдет на улицу.

— Не, ну праздник красивый, костёр, песни, венки… — попыталась мама меня успокоить.

— И весёлый, — продолжила уже я себя успокаивать. Не, ну правда — весело же, когда все обливаются.

— Если не считать «ночь творила*», — добавила мама ложку дёгтя, и я непроизвольно скривилась.

Упс. А вот это залёт!

— Мам, может наших попросить не трогать дом для гостей? — робко начала я.

— Допустим, её дом не тронут.

Но неизвестно, что в этом году ночью будет на улице твориться. Планы нашей молодёжи мне неведомы, но, судя по их хитрым ухмылочкам, будет что-то грандиозное, — мама рассмеялась. — Помнишь, как ты со своей бандой наших мужчин до нервного тика довела? Как вспомню тот рояль…

Если бы только рояль.

— Такое забудешь… — хохотнула я, вспомнив тот случай. — Дядя Артур с папой так орали…

— Ну так, нечего было настолько натурально бутафорию делать.

— Но ведь весело было…

— Да не очень, — не согласилась мама.