Одержимость Малиновского

— Тот ему что-то отвечает, Сашка морщится, наверное, опять отчитывает его отец. — Я знаю, что ты в курсе. Нет, со мной и Мирославой всё нормально, а вот Ваня… — Александр замолкает, кидая на меня взгляд. — Да, опять. Нет, на этот раз кости целы. Огнестрельное в сердце. — Срывается. — Да не кричи ты! — И уже тише: — Войтовского по-тихому возьмите, но не убивайте, мне он живой нужен. Да, это он. И пап, нужна ещё кровь четвёртая положительная и кардиохир … — тот явно его перебивает. — Спасибо, папа, — и отключается.

— Так крот — Войтовский?! — я в шоке.

— Мне сейчас пилот сказал, что за двадцать минут до нашего прибытия Войтовский лично интересовался, каким способом мы ещё выбираться отсюда собираемся. Почуял, сволочь, что я начал догадывается, и пошёл ва-банк. Сто процентов он натравил Гартвига на Ивана… Ну вот зачем брат под пули полез? — чуть слышно вопросил, но я услышала.

— А почему ты так поступил, причём дважды? — начала я разговор, мне это было необходимо, чтобы отвлечься. — В начале нас на самолёт отправлял, потом меня закрыл собой.

— У меня не получилось, значит, и разговаривать об этом не вижу смысла.

— А я думаю есть. Ты мог погибнуть.

— Я не боюсь смерти. И чем я лучше Ваньки, а? Более того, у него более веские причины, чтобы жить: ты и твой будущий ребёнок. Он столько страданий перенёс за свою короткую жизнь, что рехнуться можно. Так что если мне решать, кому из нас жить, то я выбираю его, и это не обсуждается. — Сашка закрыл глаза и вновь чуть слышно: — Уму непостижимо, даже при смерти себя винит и прощение просит…

— В смысле?

— У каждого есть то, чего он боится: у Ваньки страх — причинить боль. Вот и сейчас сто пудов думал, что умирает, просил прощение и винил себя, что вам больно сделал.

— А у тебя?

Смотрю на Сашку и хочу понять, чего он боится. Со мной ясно — у меня сейчас страхов уйма. За ребёнка боюсь, за мужа, и чтобы войны не было… Беременные такие мнительные, за всё переживают.

— Боюсь ошибиться.

— Все ошибаются.

— Верно, только цена ошибки у меня велика. Вернее, если мне за неё расплачиваться — не беда. А вот если другие…

— Тогда у тебя такой же комплекс, как и у Ивана: боишься сделать другим больно.

— Ну… — многозначительно протянул он, — можно и так сказать.

— Саш, ты же знал, что Ивана ранят, ведь так?..

Он посмотрел на меня, словно в душу заглянул. Всё указывает на это: и врачи в самолёте, и группа крови. Я бы могла решить, что он и о себе позаботился, только он не собирался с нами лететь.

— …Откуда?

— Один старец видение подкинул. В такой ответ поверишь? Или обойдёмся привычной теорией вероятности?"

"— Может, это и глупо, но я больше доверяю первому варианту. Ты не единственный в мире видишь вещие сны, у многих такое бывает.