Одержимость Малиновского

Ну что ж, пришло время родителям узнать всё, но только про меня.

— Кх…а вот тут начинается самое интересное. Матушка, ты лучше присядь, а. Да и ты папа тоже…

— Сын, ты считаешь, что твой отец не в состоянии стоя, принять «интересные» новости? Лен, а ты лучше сядь. Ты у меня родная нежный цветок.

Матушка села, отец заупрямился, решил принять удар стоя. Зря. Я молча снял футболку и показал и спину, и уже затем грудь. Швы никуда не пропали, но и уже не выглядели ужасающими, словно уже прошёл месяц после операции. Но в реальности, прошло всего ничего, пять дней.

— Не одну пулю, но основная рана была в сердце.

— Так… — протянул отец. — Ничего не понимаю. Когда, говоришь тебя ранило?

— Пять дней назад.

— Но как? — Начал папа, и перевёл взгляд на рядом стоящий с мамой стул. — Ты прав, лучше я действительно присяду.

Я им всё рассказал, решил, что так будет правлено. Мама вначале заплакала. Но отец её быстро успокоил, даже убедил, что там нет её вины. В итоге она согласилась, приняла с достоинством эту новость. Но вот когда узнала, что скоро станет бабушкой, вновь разрыдалась, но уже от счастья Отец, перед уходом подмигнул и выдал:

— Мы без пяти минут бабушка с дедушкой, а у нас сын-то терминатор, как ты думаешь, внук такой же будет? — Матушка лишь покачала головой. — Ладно, мне тоже всё равно, главное, чтобы здоровенький был. Пойду с Людой перетру эту тему, та, наверное, уже начала закупается детскими вещами, не хочу, чтобы одно и то же приобрели.

— Хорошая идея, я к Мирославе загляну, хочу обнять, нашу звёздочку, что носит под сердцем ребёночка моего ангела. Миш, оставь нас на минуточку. — Отец кивнул и вышел. — Сынок… — прикоснулась своей тёплой ладонью к моей щеке матушка. Какая я же у неё рука нежная, и как же на душе светло становится от её прикосновения. — И я тебе должна кое-что сказать. — Моё сердце замерло, я не хочу, чтобы она портила этот момент, вспомнив того мерзавца. Не хочу, и всё тут. Или боюсь, услышать, что у нас с ним есть общее?

— Не надо… — произношу чуть слышно, умоляя глазами.

— Нет, сынок, давно нужно было это сделать. Я знаю, почему ты всегда держал дистанцию. Вернее, старался как можно реже появляться дома, ошибочно решив, что своим присутствием разбередишь мне старую рану. — Сердце пропустило удар, было состояние, что я стаю на краю бездны, и вот-вот сорвусь вниз. — Я никогда не вспоминала того мерзавца, смотря на тебя. Ты всегда был для меня подарком небес, моим ангелом, с невероятно красивыми голубыми глазами. И знай, я каждый день благодарю бога, за тебя. И горжусь тобой. Поверь, не многие пройдя через такое ад, смогут оставаться такими же светлыми в душе. Может быть, ты и правда ангел?

— Нет, я всего лишь человек. Просто родители хорошо воспитали.