Одержимость Малиновского

Отец слушал внимательно, ни разу не прибил, а когда я закончил, задал привычный для нас вопрос:

— Тот урод сильно мучился перед тем, как сигануть с крыши?

— Па, мне было тринадцать лет!

— Ну да, мал ещё был. Сложная ситуация, честно скажу. С одной стороны, твои поступки… как бы мягче сказать, да без мата… Ладно, преступны, за это, между прочим, срок дают немаленький. Но с другой, ты сделал всё возможное, чтобы наказать виновных и спасти друзей. Если сейчас скажу «не делай подобного впредь», не факт, что послушаешься, если ситуация вынудит. Поэтому переворачиваем страницу, не маленький, сам знаешь, что хорошо, а что плохо — этому я тебя научил.

— И всё? — удивился я.

— Не, я, конечно, могу и поорать, если тебе это нужно.

— Давай пропустим эту часть.

— Я тоже так думаю… — и он принялся барабанить пальцами по столу, то и дело посматривая на стакан с виски. Затем перевёл взгляд на меня и ошарашил: — Светоносный, значит. — Я воздухом поперхнулся, услышав эти слова. — У меня такая же реакция была, когда я нашёл информацию о них.

Отец замолчал, напряжённо смотря на монитор. Я не знал, что последует дальше — осуждение или отвращение. Но пока казалось, что отец растерян, не знает, как поступать со мной далее. Его понять можно, сын оказался у с сюрпризом, причём не приятным.

— Бать, ты поэтому пить собрался? — не выдержал я первый, хочу покончить с этим быстрее. Будь что будет.

— Ну… не каждый же день узнаешь, что мир не такой уж и простой. Раньше было всё понятно и просто, а сейчас появилось много вопросов. И в книгах на них ответ не найти. Выпить охренеть как хочется. Только решиться не могу — пойло омерзительно пахнет, но стоит охрененных бабок. Никак не пойму, какие они там нотки чувствуют? По мне — пахнет дерьмом.

— Я тоже не знаю, никогда не пил. С моими тараканами опасно, а я не хочу рисковать. Пап, а ты откуда узнал? Ну… — я замялся.

— Ах, это… Так у меня всё записывается, причём в нескольких форматах. Часть по вашим губам прочёл, часть было слышно, осталось сложить воедино. Да и наследил ты, сынок, когда возвращал Ивана. Кстати, как твоя голова, контузило, что ли? Или из-за перенапряжения кровь хлынула?

— Не, с Владом столкнулись.

— А… — протянул он и замолчал.

— Пап, ты меня прости, а?

— Чего ещё натворил? — напрягся он.

— За то, что я не как все… урод.

— Ну-ка повтори! — поднялся отец.

— За то, что я зло.

— Да как ты смеешь?! — заорал он и шандарахнул кулаком по столу. — Мы с матерью не выпускаем брак! У нас что ни киндер, то со знаком качества! А у тебе аж два! Вон… лучезадым родился.

— Светоносным, — поправил я.

— Да похрен! Короче так, сын, чтобы я такого больше не слышал. Злыми не рождаются, ими становятся. Уж не знаю, какая там обстановка в божественной семье, а у нас батя сына в бездну низвергать не станет.