Огненный князь 4 (СИ)

И если она впредь тут появится без разрешения, то должна умереть. С этого момента, пока ее статус не прояснится, она переходит в разряд врагов, с которыми заключено перемирие.

Развернувшись, я пошел наверх, решая, сегодня связаться с Хранителем или уже в понедельник. Все-таки этот камень меня изрядно напрягал и я не знал, для чего его держали в поместье. Нет, избавиться от него было бы самым лучшим решением. Но сначала вылечу генерала. Мужик он достойный, хоть и с придурью. А вот его дочь, если честно, разочаровала. Я думал, она умней. Могла бы все честно мне рассказать и, быть может, я и сам бы помог, добровольно и без всяких условий. Ну да ладно, что сделано, то сделано.

Скоро прибудут курсанты и надо как следует к этому подготовиться. Предвкушающе потерев руки, я отправился на тренировочную площадку, песок которой скоро обильно будет полит потом и кровью…

Пс — Кто еще не отдал сердечко Тимофею, будет исключен из подразделения? Тыкните лайк — вам не трудно, а мне приятно.

Глава 18

Глава 18

Никогда не любил это новомодное словечко: «упс». Нет, ну что это такое? Жалко звучит, как будто пукнул в общественном транспорте, но спалился. А ехать надо. И вот сидишь такой, ловишь на себе концентрат народной злобы. Еще и водителя закурить попросят. А тебе тоже хочется, но тебе нельзя, так как в этой ситуации ты агрессор, мироед, пакостник и должен страдать молча, иначе высадят, а на учебу всё-таки надо. Вот такая гаденькая эта штука, «упс» — вроде бы случилось что-то неприятное, конечно, но мелкое. Временное неудобство, так сказать.

Совсем другая история с «ой». Именно с ним, потому как полноценное слово иногда можно не успеть даже подумать. Поэтому, когда я слышу «ой», причем не в безопасной постели или ином месте, где вскоре начнется (или уже началось) трение двух разнополых тел, я очень сильно напрягаюсь.

К чему я это? Я к тому, что то, что я планировал как развлечение, таковым не оказалось. Но обо всём по порядку.

Курсанты и мои, надеюсь, будущие сослуживцы прибыли вовремя с сильно воодушевленными лицами. Курсантки твердо рассчитывали на разврат, а курсанты желали выпить — и не по одному разу.

Встречал их я с девушками и Короткевич. И все бы ничего, если бы этот гад, как всегда, не решил все переиграть. Стоя перед строем бойцов он задвинул проникновенную речь о доверии, мужестве и чести. Распинался он минут пять, после чего позвал еще команду Ух и своих бойцов, а еще тех, кого я раньше не видел. Видимо, новенькие. Ну, и в самом конце подложил свинью размером с дом.

— Перед вами полоса препятствий, которую должен с закрытыми глазами пройти любой, кто считает себя воином. И я не зря говорил о доверии.