Огненный Зверь

"" - ахнула я, невольно снова покосившись на Кирилла.

""Я уверен. Он не хочет оставаться один. Не думаю, что он маньяк, привыкший контролировать свои эмоции и наедине с самим собой. Ты его спасительная нить, чтобы не расклеиться раньше времени. А то, что он тебя еще и любит, это приятный бонус, ему спокойнее, когда ты рядом"".

Я попыталась проиграть в своей голове все аргументы, выдвинутые Зверем, но не нашла ничего, к чему бы могла придраться. Все доводы были весьма логичны.

""А потому вспомни все уроки Золотаревского, собери силы в кулак, и заткни свои собственные чувства подальше.

Твоя цель - поддерживать"", - подвел итог Зверь.

""Я постараюсь"".

""Ты недолжна стараться! - не выдержал он. - Ты должна делать! А то люблю, хочу ему счастья! Люди очень любят раскидываться такими словами, но на деле не могут элементарно заткнуться и поддержать, когда человеку плохо, и продолжают печься только о себе. Как вы там любите говорить? ""Люблю больше жизни""! Так пока у тебя жизнь никто не просит, просят лишь отложить свое самобичевание!""

Я много думала о его словах, тогда и потом, слова существа, живущего на земле сотни лет, и видевшего разных людей, разные судьбы и поступки.

Думала о его словах и во время похорон, которые проходили на следующий день. На них присутствовали, все ""наши"", как сказал тогда Кирилл: Владимир Петрович, Леночка, Андрей, Молотов, Ковров и Петя. Пришли еще пять человек: три женщины и двое мужчин. К нам они не подходили, стояли особняком, как я поняла, это были люди, работающие в приюте для животных, принадлежавшем Илоне. Одна из женщин рыдала в голос.

Из ""наших"" плакала Леночка, часто сморкаясь в припасенный платок огромных размеров.

У Андрея были красные глаза, но на людях он крепился, ведь не гоже богатырю плакать при свидетелях. Старик держался стойко, только часто вздыхал. Ковров выглядел еще более злым, чем обычно, мне казалось, что если бы сейчас ему под руку попался кто-нибудь из Черных Капюшонов, разорвал бы голыми руками без всякой магии. С лица Молотова тоже сошла его постоянная улыбка, он выглядел подавленно и, казалось, старше на несколько лет. Только лицо мальчика Пети не выражало никаких эмоций. Он стоял в сторонке и ни с кем не разговаривал.

Я тоже не плакала. Вняв словам Зверя, я собрала все свои силы в кулак, и сдерживала в себе всякое проявление эмоций."

"Так получилось, что все время похорон мы с Кириллом стояли отдельно от остальных, держась за руки. В этот момент это казалось таким естественным и единственно верным. Когда могилу принялись засыпать, он крепче сжал мою руку, других проявлений эмоций Кирилл себе не позволил.

Когда уже устанавливали временный памятник и расставляли венки, пошел дождь, совсем как в тот день, когда Илона умерла.