Огненный Зверь

- Это мужской голос? На что он похож?

Я кивнула.

- Определенно, мужской. Хорошо поставленный мужской голос. Как... - я попыталась подобрать подходящее определение. - Как у диджея по радио. Иногда кажется, что он способен болтать вечно. Но иногда он обижается и может подолгу молчать.

Владимир Петрович даже раскрыл рот от удивления.

- Обижается?

Теперь уже пришла моя очередь удивиться.

- А вы что думали? Общается образами, - передразнила я. - Да, он говорит, обижается, смеется, а еще ехидничает и издевается. Он не животное, он личность!

""Спасибо"", - смущенно отозвался Зверь.

- Погоди-погоди, значит, у него свой характер? - Золотаревский даже подпрыгнул на стуле."

"- Разумеется, - подтвердила я. - И могу сказать, прескверный.

Владимир Петрович задумчиво покусал губу.

- Поразительно, - пробормотал он. - А еще более поразительно, что ты говоришь о нем, как о своем друге.

Как о друге? Я даже не задумывалась об этом. Пожалуй, он был прав, во всяком случае, я точно не воспринимала Зверя как врага. Он вторгся в мою жизнь, перевернул ее с ног на голову, и мне очень хотелось вернуть ее на место и избавиться от назойливого голоса в моей голове. Но я действительно воспринимала Зверя как друга, он сам попал в меня поневоле и ни разу сознательно не причинил мне вреда, забудем о моих похождениях в клубе.

- Пожалуй, да, - согласилась я. - Он мой друг. Но, будьте уверены, я не сумасшедшая, и мне бы не хотелось иметь друзей в своей голове. Как только я смогу передать Зверя, я немедленно это сделаю. Я надеюсь, вы поможете мне найти достойного человека, который примет Зверя?

Золотаревский медленно кивнул.

- Конечно, это будет непросто - найти подходящего кандидата. Но, я думаю, мы его найдем.

- Хорошо, - я немного успокоилась. Не хотелось бы передать Зверя кому-нибудь, кто с его помощью решит захватить мир.

Мы разговаривали с Владимиром Петровичем до самого вечера. В обеденный перерыв он вместе со мной спустился в кафе на первом этаже здания, и мы вместе пообедали, не прерывая разговора.

Сначала он расспрашивал меня обо всем. О характере Зверя, о том, что я чувствовала по время вживления, о том, какие изменения произошли в моем теле с его появлением, и самое главное - о моих неконтролируемых эмоциях.

Я отвечала обо всем без утайки. Во-первых, я по-прежнему не могла сдерживать свою откровенность, во-вторых, я и не хотела ее сдерживать. Золотаревский казался добрым дедушкой, очень мудрым и благородным. Его желание помочь мне казалось искренним, и я ему верила.

Владимир Петрович считал, что со временем мне удастся взять Зверя под свой полный контроль, но для этого мне нужно лучше познать саму себя, свои способности. Он обещал заниматься со мной в будущем различными упражнениями для тренировки памяти и внимания, убежденный, что потом мне это поможет.