Одри, герцогиня Йорк

Этот человек не вызывал у меня отторжения, с ним было интересно общаться, и, как ни странно, он практически всё сказанное мной понимал, лишь изредка мог что-то уточнить, не делая вид, что семи пядей во лбу, не кичась своим положением. Опыт прожитой жизни? Мудрость, которой так многим не хватает? — Спасибо вам. За то, что не рассказали о моём проснувшемся даре Карлу Третьемe и его советнику.

— Они всё равно узнают.

— Когда-нибудь.

— В ближайшем будущем. Ждите гостей, Одри.

— Стоит подготовиться.

— А я пока погощу у вас. Это ведь теперь мои владения. Пусть лишь номинально.

И поддержу, когда они нагрянут, чтобы не оставлять вас с ними наедине.

— Я буду следовать вашему совету. Пусть все вокруг думают, что Йорк отныне часть Ликонии.

Мы помолчали. В этот момент меня и этого странного человека объединила тонкая нить взаимопонимания, когда пришло осознание, что находишься в одной лодке, и бежать, собственно, некуда. И либо станем грести оба, в поисках спасительного берега, либо сгинем в шторме.

— Вы готовы приступить? — негромко уточнил Ликон.

— Да.

— Я подстрахую, — Ульрих решительно встал.

Двухметровый мужчина сразу же заполнил чуть ли не половину помещения. В стати с ним мог сравниться только Ховард. Но, в отличие от первого, второй не подавлял, не давил своей аурой, как плитой из железобетона.

— Хорошо. Приступим! Ваше Величество, не могли бы вы переместить Лоерею на стол?

— Да, конечно, — король легко подхватил Соблазнительницу, будто она вообще ничего не весила, и уложил на деревянный стол.

— Леди Бакрей? — повернулась к помощнице, и та, всё мгновенно поняв, достала из своей бездонной сумки чернила.

— Что вы собираетесь делать? — широкие брови Ульриха чуть не коснулись корней волос.

— Рисовать, Ваше Величество. Долго и скрупулёзно наносить знаки на тело Лоереи и вокруг неё. Это займёт достаточно много времени, вы пока можете пойти и поспать, отдохнуть с дороги.

— Ну уж нет, — усмехнулся собеседник, — я не имею права пропустить что-то ещё в вашем исполнении, Ваша светлость!

Я молча кивнула, и, закатав рукава платья аж до локтей, встряхнула кисти, подошла к столу и, обмакнув палец в чернила, приступила.

Рисовать однослойные печати было легко, я даже не задумывалась, просто работала: сначала кисти обеих рук, затем стопы, после, проткнув мизинец иглой, своей кровью начертила двухслойную печать по центру лба Лоры.

И перешла к следующему этапу: вязь символов по дереву, на котором лежала женщина, одна за другим, сцепляясь в замысловатых завитушках."

"— Это же фейррейский. Откуда вы его знаете? — взволнованно вопросил Ульрих, который, нужно отдать ему должное, пока я была занята, не лез с расспросами, чтобы не отвлекать меня от важного дела.