Опекун (СИ)

 — Тогда на выставке, когда мы впервые встретились, я увлёкся тобой и… — не в силах больше продолжать осёкся. Мне не хотелось говорить ей о том, что всего-навсего собирался провести с ней ночь или две…

— Я слишком торопила события? — спросила она.

— Нет, ты не так меня поняла, — я выдавил из себя жалкое подобие улыбки. — Ты, конечно, поспособствовала моему решению исчезнуть как можно быстрее, искушая своей искренностью, непосредственностью, жизнерадостностью, но я бы всё равно исчез. Я бы не позволил себе растоптать твои чувства.

— Хорошо… Но что изменилось сейчас? — её непоколебимость рушила все возведённые вокруг мосты и крепости, которые, я усердно оберегал от разрушения на протяжении долгого времени.

— Многое, — ответил я уклончиво. Я был не готов сказать ей, то, что она хотела услышать. — И мне бы не хотелось копаться в прошлом. Я буду рядом столько времени, сколько ты позволишь сама.

Кейтлин кивнула, и я облегчённо выдохнул, потому что за этим не последовало нового вопроса. Всё, что я чувствовал к этой девушке, было новыми для меня ощущениями. Ещё никогда и ни к кому я не испытывал такого сильного влечения, как к ней.

Мне впервые захотелось засыпать и просыпаться рядом с дорогим человеком, знать, что тебя примут и поймут. Хотелось знать все её мысли: что тревожит, а что приносит радость, хотелось оберегать её. Как только она появилась в моём доме, я понял — всё, что было до неё — было лишено смысла. Внутри я был зол на себя, что год назад испугался зарождающегося чувства к этой милой девушке и уехал, воспользовавшись предложением отца, оборвав с ней любую связь, в то время как на неё навалилось столько несчастий. Осознание всего этого настигло меня, когда я узнал что человек, который попытался её изнасиловать — был её опекуном. Я чувствовал свою вину за свой отъезд, ведь если бы я не оставил её, ничего этого бы не произошло! Я был зол одновременно на себя, на этого мерзавца, который посмел вытворить такое, на Кейт, которая была такой неосмотрительной, ведь она могла погибнуть под колёсами моей машины… А сейчас… Я стоял и боялся объяснить всё то, что казалось мне таким сложным для её восприятия и таким очевидным для меня.

— Я бы не смогла устоять перед тобой ни тогда, ни сейчас, — произнесла она и встала, приближаясь ко мне. Это было одно из лучших признаний, которые мне доводилось слышать.

— Ты украла мои слова, — она прильнула ко мне.

— Пусть, — она потерлась носиком о мою шею. — Я всего лишь счастлива, и неважно, кому принадлежат эти слова, — недолго думая, я схватил её в охапку и пошёл в сторону ванны. Думаю, что её вид понравится ей больше, чем белый пушистый ковёр, с которого она не сводила глаз.