Опекун (СИ)

Телефонная трель мобильника разрушила гнетущую тишину в салоне автомобиля, и частично отвлекла от тяжелых мыслей о том, какая я сволочь. Но я не мог дать сейчас надежду Кейтлин, когда всё было так неоднозначно.

— Да, алло, — ответил я, даже не взглянув на дисплей телефона.

— Сынок, отец… — голос Хильды осёкся, и я услышал тихий плач. — У него случился инфаркт.

— Когда это случилось? Где он? — я готов был кричать от бессилия, что всё в моей жизни наваливалось одно на другое, словно снежный ком, и вот-вот грозило придавить своим грузом. Хильда продиктовала адрес больницы, и я, швырнув телефон на приборную панель, схватился за голову.

Не может быть. Этого просто не может быть. Отец слишком молод и полон сил, чтобы его мог поразить такой недуг. Да он даже не курил и не употреблял алкоголь! Я с остервенением взлохмачивал волосы на голове, не в силах собрать мысли в кучу. «Это твое наказание, — щёлкнуло в мозгу, и я посмотрел на Кейтлин, которая испуганно глядела в мою сторону. — Да-да, наказание за ту боль, что ты причиняешь близким и любимым людям, — продолжал потешаться внутренний голос».

— Марк… — Кейтлин сдавленно произнесла моё имя, будто ей было больно говорить.

— Что-то случилось? — её глаза блестели. В машине стало темно, единственным источником приглушённого света была приборная панель.

— Отец в реанимации. У него случился инфаркт, — сказал я, не в силах отвернуться от её лица. Теплая и мягкая ладонь Кейтлин легла на плечо.

— Всё будет хорошо, — её голос вселял уверенность, что именно так оно и будет. Но не со мной, не с нами и не в этой жизни. Кейтлин была такой настоящей, сочувствующей, доброй, с открытым сердцем, что я просто был не достоин её любви.

— Я отвезу тебя домой. Мне нужно в больницу, — смертная казнь для нас двоих отменялась. Я не добил словами Кейтлин из-за звонка, который, судя по всему, был знаком свыше, что я в этой жизни что-то делаю не так…

Маневрируя в потоке машин, я включил музыку на всю громкость, заглушая собственные мысли. Если бы в моей власти было отмотать время назад, то никогда бы я не стал причиной страданий и мук Кейтлин: я бы прошёл мимо, зная о том, что нас в итоге ждало. Чувство отчаяния душило меня. В моей власти было всё изменить, сделать Кейтлин счастливой, но… Этих «но» в сумме набралось так много, что из них впору было строить мосты.

— Сынок! — мама бросилась ко мне в объятия. Её заплаканное лицо говорило само за себя. Состояние отца было критическим.

— Как он?

— В тяжелом состоянии, — ответила она. — Я ничего не говорила Эмили… — призналась мама.

— Я позвоню ей сам, — раз уж я взял на себя сегодня ответственность вершить человеческие судьбы, то огорошу ещё и беременную сестру. Я обнял мать и поцеловал в макушку.