Опекун (СИ)

— По телефону вы говорили, что хотите задать мне вопросы, но теперь вдруг выясняется, что ничего не спросив, пытаетесь повесить то, чего я не совершал. Вам не кажется это странным? — я взял себя в руки и попытался призвать шерифа к здравомыслию. — Разве можно обвинять человека в том, чего он не совершал? У вас есть какие-то прямые доказательства моей вины? К тому же последний месяц я проживаю в Лондоне и не появлялся в Сиэтле долгое время.

Удивительно, я столько времени не мог накопать ничего на Генри, зато сейчас сидел в качестве подозреваемого, толком даже не понимая, в чём именно меня считали виноватым. И с чего вообще Флоренс вдруг решила дать показания? Может быть, шериф не так понял её слова?"

"— Есть основания. Вот, — шериф протянул мне ещё один лист бумаги. — Заявление Дорси.

— Это не её почерк, — сразу же заметил я.

— Я всё записывал с её слов. Внизу стоит её подпись.

Внимательно прочитал текст. Потом ещё раз. Затем растеряно посмотрел в лицо шерифа. Кажется, теперь у меня складывался пазл. Положив заявление Флоренс на стол, я взял в руки подписку о невыезде, оставив на той размашистую роспись.

Шериф удивлённо посмотрел на меня.

— Вы же…

— Я могу идти?

— Да…

Я встал из-за стола, не собираясь больше тратить время на шерифа, который не мог похвалиться дедуктивными способностями. Да и помочь, в принципе, тоже не мог, поэтому проще было оставить свою закорючку там, где он требовал и покинуть этот душный и прокуренный кабинет. Я собирался отправиться к Флоренс в больницу, а уже после — решать проблемы по мере их поступления.

Одно только настораживало: почему Флоренс сама мне не позвонила, как только пришла в себя, а делала это через «третьи руки»? Нет, я нисколько не сомневался, что у неё найдётся всему объяснение, но к чему были эти сложности, я не понимал.

Оказавшись на улице, я перевёл дыхание и задумался, что сделать в первую очередь: заехать куда-то перекусить и потом ехать к Флоренс или поступить наоборот. Остановившись на первом варианте, я прикинул в уме как добраться до Северо-западной больницы и заодно перекусить в каком-нибудь кафетерии.

Посмотрев на часы, я вернулся к машине и, открыв дверцу сел в салон, но не торопился отъезжать от участка. Конечно же, мне хотелось во всём разобраться, но почему-то я был уверен, что не приду в восторг от истории Флоренс.

Я завёл мотор, сверился по встроенному навигатору с выстроенным маршрутом в голове и тронулся с места, мечтая о хрустящем сэндвиче с маслом, омлете и чашке горячего американо.

Часто я размышлял над тем, почему всё-таки Кейтлин? До неё у меня было много женщин, некоторые были очень и очень красивы, но они не цепляли, не оставляли такого сладкого послевкусия, как она. Даже сейчас я желал девушку больше, чем прежде.