Опекун (СИ)

Не в моей власти было его остановить, я жаждала его ласк, мечтала о продолжении, мне было необходимо чувствовать его тепло. Всегда… Марк стянул с меня джемпер, оголяя грудь и живот.

— Марк… — его имя сорвалось с губ, и я снова выгнулась навстречу. Губы нежно покусывали кожу, вызывая ураган чувств, в который я бросалась без оглядки, отвечая на каждое его касание, на каждый поцелуй, на каждое движение…

Внезапно он остановился, я встретилась с потемневшими от страсти глазами… взъерошенные волосы торчали в разные стороны, плед скомкался под нашими разгорячёнными телами… Марк резким движением отстранился, выпуская из объятий, сел на край дивана и со стоном опустил голову в руки.

Медленно и глубоко дыша, я не находила сил, чтобы поправить одежду, точнее, почти её отсутствие, и привести мысли и чувства в порядок. Только что случившееся было чем-то неописуемо прекрасным. Внизу живота приятно тянуло, тело жаждало ласк и прикосновений… Стоп, Кейт. Соберись. Зажмурив глаза, я пыталась стереть образы, которые рисовало воображение. Надев джемпер, я снова посмотрела в сторону Марка. Он сидел в том же положении, напряжённо массируя голову кончиками пальцев. Его тяжелое дыхание и отстранённый вид вызывали недоумение. Если бы он только захотел закончить то, что мы начали, то никакого нервного напряжения сейчас ни у кого из нас не было. Возможно, на смену освобождению пришло бы смущение, что мы занялись любовью на втором свидании. «Но ведь многие и после пяти минут знакомства в клубе готовы к сиюминутному сексу на одну ночь, не зная даже имени своего спутника… — пыталась я найти оправдание своему порыву отдаться этому человеку, видя его всего третий раз в жизни». «Это просто какое-то безумие! — закатила я глаза».

— Ты тоже так считаешь? — он наконец-то зашевелился, а я-то думала, что он прирос к этому дивану, застыв в одном положении. Осознав, почему статуя ожила и заговорила, я чуть не прикусила себе язык. Неужели я сказала про безумие вслух?

Краска стыда залила не только щёки, но и перебралось на все участки тела, к которым только что прикасался Марк.

— Я… не знаю, — резко выпалила я. Марк медленно повернул голову в мою сторону.

Видно было, что он о чём-то все ещё размышляет.

— Я должен извиниться перед тобой за это наваждение, Кейт, — сказал он с раскаянием в голосе. — Я… я не то что тебе нужно."

"Изумлённо захлопав ресницами, я смотрела на него, ничего не понимая. Он говорил о сожалении? Он сожалел, что прикоснулся ко мне, поцеловал, или ответил на мои ласки? О чём он сожалел, чёрт возьми? И с какой стати ему решать, что мне нужно, а что нет? Моя гордость, как побитая собака, заскулила и, поджав хвост, убежала в дальний угол зализывать раны.