Оплаченные фантазии
В результате халтурной пластической операции Ольге Владимирцевой изуродовали лицо. Бедняжка вынуждена, выходя на улицу, плотно обматывать голову шарфом и носить большие темные очки. Все судебные инстанции отказали ей в возбуждении уголовного дела против хирурга, испортившего молодой женщине и внешность, и карьеру. Доверившись врачам частной клиники, Владимирцева подписала договор, в котором ответственность за исход операции фактически перекладывалась на саму пациентку. Волею случая Ольга знакомится с Полиной Казаковой, известной в городе как Мисс Робин Гуд. Полина сумеет отомстить негодяям и заставить их не только пожалеть о содеянном, но и заплатить за злодеяния по полной
Но почему этот процесс длился так долго? Хотя сверхпроводник способен хранить энергию длительное время, но это в том случае, если...
– Саша, в каком случае? – резко оборвала я. – Ты что, все это всерьез воспринял? Это же не документальный фильм, а художественный, там сплошняком компьютерные спецэффекты...
– Я понимаю, что кино, но в основу сюжета положен один феномен, который лет десять тому назад был описан в журнале «Наука и жизнь». Я после той статьи и увлекся физикой. А сценарий слабоватый, к тому же полно ляпов. Надо было консультанта взять, который подтянул бы им теорию.
– Ну, знаешь, лично я ничего такого вопиющего не заметила. Думаю, что большинство зрителей ходят в кино отдыхать, а не искать ляпы. Кстати, мне в целом понравилось. Спасибо, что вытащил меня из дома.
– Но там не только с физикой были проколы, – не унимался Жупанов-младший. – Неужели ты ничего не заметила?
– Нет.
– Ник сел в машину красного цвета, а вышел из черной.
– Если честно, я не обратила на это внимания.
– Потом взять момент игры в карты...
Это был самый интересный эпизод в картине, поэтому я вступила в отчаянную дискуссию:
– И что тебе там не понравилось?
– Отчего у Теда была такая радость при виде валета? Неужели нам хотели его вместо короля или джокера подсунуть?
– А вот тут ты, Саша, не прав. За столом играли в преферанс, а у Теда была практически чистая масть, не хватало только этого самого валета. И он его прикупил.
– Они играли в преферанс? Я этого не понял... Клава, ты умеешь играть в преферанс?! – изумился Жупанов.
– Ну, так, на дилетантском уровне. А что?
– Ничего, просто я даже приблизительно не знаю правил этой игры. Клава, ты меня научишь?
– Зачем?
– Ну, я так не могу. Ты умеешь играть в этот самый преферанс, а я – нет.
– Да мало ли я что еще умею! – усмехнулась я. – Может же быть у меня какое-то превосходство?
– В принципе, может. Но я так не привык. Если я чего-то не знаю или не понимаю, то обязательно должен докопаться до истины. А если не умею, то пытаюсь научиться.
– Знаешь, Саша, я еще на саксофоне играть умею. Тебя это напрягает?
– Ты играешь на саксофоне? – недоверчиво переспросил аспирант. – А, понял, это твоя очередная шутка.
Странное дело, когда я говорю правду, он не верит. А когда вру напропалую, Шурик воспринимает все за чистую монету.
– Нет, это не шутка, – возразила я.
Но Жупанов все равно остался при своем мнении и даже принялся его отстаивать:
– Клава, по-моему, саксофон – исключительно мужской инструмент. Да и не представляю я тебя с ним. Но даже если бы это было правдой, то я отнесся бы к этому спокойно. Я сам неплохо играю на фортепиано. Так что один – один.
– А я еще и спортом занимаюсь, плаванием. Хвалиться разрядом не буду, но держаться на воде умею.

















