Возвышение Меркурия. Книга 9

— Как думаешь, запомнил бы ты того, кто тебя из плена многолетнего освободил, да свободу дал? Я с ним и свидеться после того успел. Подарок преподнести, да с внуками познакомить.

Кивком указав на ожидающих потомков, продолжил.

— Они ещё вчера должны были в Петербург прибыть. Но вести отсюда какие-то тревожные пошли, так что я придержал. Как видишь, прав оказался.

Кавалергард отпил из чаши и проворчал."

"— Ты ему случаем не меч вручил? Из тех, что при твоём отце ещё ковались?

Увидев выражение лица Шуйского, победно улыбнулся и глянул на Голицына.

— Вот и выяснили мы, откуда сила у этого Афеева. А говоришь, Древней крови в нём нет. Ещё как есть.

Теперь нахмурился уже Шуйский. Взял со стойки пустой бокал, крутанул кран на громадный бутыли и наполнив вином, сделал глоток. Испытующе оглядел князей.

— Рассказывайте. Как глубоко он во всё влез?

Те переглянулись и Голицын пожал плечами.

— Спас жизнь Её Высочеству, участвовал в аресте графа Брезовского, а ночью штурмовал дома Чёрных. По сути, стал её ближайшим советником. А ещё, по слухам, вылечил царевича Алексея. И спутниками обладает интересными — драконом да камнем говорящим.

Внимательно слушавший его Оболенский, с лёгким возмущением добавил.

— А ещё благоволит Оттоманской Порте.

Во взгляде Шуйского появилась толика изумления, а разум сходу попытался как-то увязать отпрыска дворянского рода и давнего врага империи на Балканах, но в следующую секунду послышался голос князя Голицына.

— Это он Стамбул просто отказался жечь. Ратибор уже порывался туда добраться.

Кряжистый и напоминающий медведя владетель Сибири, досадливо крякнул.

— Сдалась тебе эта Порта? Не до османов нынче. Тут наше бы царство в порядке удержать.

Кавалергард огладил усы, а возмущения в его взгляде стало куда больше.

— Я обещал. Кем будет кавалергард, не сдержавший слово?

На Оболенского сразу же уставились две пары задумчивых глаз. Наконец Голицын решил уточнить.

— Кому ты обещал сжечь Стамбул, Твоё Сиятельство? И зачем?

Кавалергард прищурился, разглядывая проходящую мимо дворянку, что сопровождала в поездке своего отца и недовольно цокнул языком, увидев, как ту закрыла своими телами троица гвардейцев. Перевёл взгляд на Ярополка.

— Султану и обещал. Когда эта собака иноземная на меня голос возвысить решила.

Голицын иронично усмехнулся.

— Это после того, как ты из под стражи сбежал, а потом нашёлся в его гареме, посреди наложниц?

Тот ничуть не смутившись, поднял бокал.

— Пятьсот прекрасных дев, что собраны в одном месте — перед таким не устоял бы ни один настоящий кавалергард. Вот я и не сдюжил, поддался искусу женскому. Раз тридцать подряд, где-то и поддался. А потом янычары эти окаянные отвлекли.

Его собеседник кивнул.