От любви
Я поклялся… Богу пообещал — если она очнется, я перекрою кислород гневу внутри себя, переступлю всех и вся, но приведу ее в свой дом. Как законную жену, которой она еще официально являлась.Бог услышал мои слова — Мари очнулась. Только открыв глаза, посмотрела на меня, как на чужака, которого в жизни не видела.* * *Когда я пришла в себя после нескольких месяцев комы, не узнала даже матери. Абсолютно чистый лист в голове и отчаянная надежда, что я вспомню все в родном доме. Но когда наступил день выписки, в палату вошли двое грозных мужчин в черных пиджаках и сообщили, что я должна ехать с ними.Маме пришлось рассказать то, что она надежно скрывала от меня все это время…
35
Я тоже без промедления вышла из джипа и рьяно зашагала к дому, желая опередить мужа, избежать его общества. Однако он как нарочно шел за мной по пятам. И в прихожей глаз не сводил, пока я раздевалась, успешно делая вид, что не замечаю этого.
— Переоденься и иди в столовую, — нагнал меня мужской голос, когда я направилась к лестнице, не особо надеясь, что удастся уединиться в спальне. — Айна приготовила ужин.
Обернувшись, я секунду помедлила и постно сообщила:
— Спасибо, я не хочу есть. Я поужинала у родителей.
Мне показалось, что черные глаза едва сузились, но Адам ничего не сказал. И не пошел за мной, когда я продолжила путь. Только вот оказавшись в спальне и оставшись в одиночестве, от мыслей я не спаслась.
Переодевшись, я некоторое время ходила от окна к стене, пытаясь придумать себе занятие, отвлечься от клокочущих эмоций. Спать не хотелось совершенно, да и не вышло бы в таком состоянии, телевизор раздражал, на вязание, оставшееся от Луизы, которой в глубине души мне не хватало в доме, не было никакого настроения.
Досада и обида разъедала нутро за то, как осадил меня муж. Как лихо поставил на место, не давая ни единого шанса думать, что я способна что-то изменить. И это очень угнетало… Родители, какие бы они не были, оставались моей важной частью. Я просто не смогу смириться с таким отношением! Не смогу спокойно смотреть Адине в глаза, и перед отчимом, к которому за короткое время прониклась, не смогу делать вид, что все в порядке.
Заур хороший человек. Очень хороший. Внешне грозный, и сдержанный, он показался мне мужчиной со светлой душой и добрым сердцем. Вспомнила, как отчим обратился ко мне, когда мама ушла готовить чай. Нервно сминая руки и хмуря брови, он сдавленным голосом попросил прощения. За аварию, которая едва меня не убила — так и сказал.
Несмотря на то, что мамин муж абсолютно не мог предугадать приступа, он считал себя виноватым! И наверняка испытывал муки, глядя на то, что сейчас я представляла из себя. Как смотрела на него, будто на чужака и не мог смириться с этим.
Я не знала, как правильно успокоить мужчину. Просто положила ладонь на его сжатые руки и сказала искренне, что не виню его и никогда бы не обвинила. Постаралась убедить, что это несчастный случай, всего лишь стечение обстоятельств. Он ведь тоже мог умереть в этой аварии! И если справедливо рассудить, в тот злосчастный день отчим сел в машину именно из-за меня…
Прерывисто вздохнув, я взглянула на сумку, которую брала с собой к родителям. Хотела взять каких-нибудь вещей. Что-то, что имело для меня значение. Но в итоге я забрала лишь одну вещь. Необычный пухлый блокнот с множеством закладок.