От любви
Я поклялся… Богу пообещал — если она очнется, я перекрою кислород гневу внутри себя, переступлю всех и вся, но приведу ее в свой дом. Как законную жену, которой она еще официально являлась.Бог услышал мои слова — Мари очнулась. Только открыв глаза, посмотрела на меня, как на чужака, которого в жизни не видела.* * *Когда я пришла в себя после нескольких месяцев комы, не узнала даже матери. Абсолютно чистый лист в голове и отчаянная надежда, что я вспомню все в родном доме. Но когда наступил день выписки, в палату вошли двое грозных мужчин в черных пиджаках и сообщили, что я должна ехать с ними.Маме пришлось рассказать то, что она надежно скрывала от меня все это время…
Муж Патимат отошел укачивать Ирисхана, а сама она с тяжестью смотрела на мать, которая приложила руку к груди.
— Но я прошу простить меня за это, — добавила она, поворачиваясь ко мне. — Я… готова прямо сейчас объясниться с твоей женой!
Тетка запнулась, столкнувшись с моим взглядом.
— Ты больше близко к ней не подойдешь, — хрипло и предостерегающе сказал я.
Ее лицо вытянулось, рот безмолвно приоткрылся. Дядя тоже сурово уставился на меня, но не находя, что возразить.
— Адам…
— Спасибо за приглашение на праздник! — перебил я сухо и бесцеремонно, обратившись ко всем. — Я навсегда его запомню. А теперь… хочу, чтобы вы все ушли."
"Мое лицо начало гореть, будто прямо к нему поднесли пламя. Это стало пощечиной для них, но я вовсе не гордился собой. Меня надломила эта ситуация.
— Не руби с горяча, Адам, — выдал дядя примирительным тоном. — Я твою обиду понимаю, но давай мы отложим на потом решения и разговоры. Когда остынем, когда поуляжется.
Посмотрев на сестру, которая обняла свои плечи и закусила дрожащую губу, я отрицательно покачал головой.
— Не обманывай себя, — сказал я устало, метнув взгляд на Чингиза. — К чему эти разговоры? Ни сейчас, ни потом мое решение не изменится. Мариям — моя жена. Нравится вам это или нет — я выбрал ее. А значит, буду действовать в ее интересах. Буду уберегать от любой опасности, даже… Даже если мне придется отвернуться от всей семьи.
Мои слова поразили его. Поразили всех присутствующих. Дядя долго сомневался, перед тем как обрывисто сказал:
— Это ошибка, сынок. Мы не враги тебе.
Нервно сглотнув, я согласно кивнул.
— Я знаю. Но боюсь…
— Нет! Не говори больше ничего, остановись, — резко возразил Чингиз, подтолкнув плачущую Патимат уходить. Одним взглядом велев жене, отрешенно стоявшей у стены, сделать то же самое, он подошел ко мне. — Скажешь мне все потом. Сейчас — не надо. Я тебе не поверю, а ты пожалеть можешь о словах.
Втянув ртом воздух, он неловко опустил глаза, не решаясь протянуть руку для прощания. Некоторое время просто стоял и молчал. У меня тоже не находилось слов. Да и ноги как будто к полу приросли, чтобы взять и гордо уйти.
— Мне жаль, что все так… — в итоге обронил дядя.
Прочистив горло, в последний раз встретился с моим взглядом и, развернувшись, зашагал по коридору.
— Мне тоже, — сказал я, когда он уже скрылся вместе с другими за поворотом.
45
Мариям
Реальность слиплась. Смешалась с болью, шоком, звуками голосов, укачиванием и вспышками в голове. Я не помню когда мы уехали из больницы. Когда я оказалась в доме, потом в спальне, как переоделась в белую сорочку и уснула. Из жизни просто выпали эти часы. Мне даже ничего не снилось… Но очнулась я с той же тупой не проходящей болью в груди и паникой, от которой можно было сойти с ума.
Похожие книги
Мысленным взором
За каменной стеной
Две жены моего мужа
Пленница Зверя
Бабий ветер
