От любви
Я поклялся… Богу пообещал — если она очнется, я перекрою кислород гневу внутри себя, переступлю всех и вся, но приведу ее в свой дом. Как законную жену, которой она еще официально являлась.Бог услышал мои слова — Мари очнулась. Только открыв глаза, посмотрела на меня, как на чужака, которого в жизни не видела.* * *Когда я пришла в себя после нескольких месяцев комы, не узнала даже матери. Абсолютно чистый лист в голове и отчаянная надежда, что я вспомню все в родном доме. Но когда наступил день выписки, в палату вошли двое грозных мужчин в черных пиджаках и сообщили, что я должна ехать с ними.Маме пришлось рассказать то, что она надежно скрывала от меня все это время…
За ней находился светлый коридор, вдоль которого шли мрачные решетчатые двери. Проходя мимо них, я ежилась все больше. Там сидели и лежали на скамейках разные мужчины, в основном неприглядного вида. И запах витал просто ужасный! Магомедову пришлось буквально подталкивать меня сзади, чтобы я не останавливалась.
— Давай, вперед, пока глазеть не начали… — негромко сказал он мне.
Наш провожатый остановился у самой последней двери. В отличие от остальных она не была из решетки — сплошная, тяжелая и страшная. Шумно лязгнул замок, скрипнули петли и молодой полицейский пропустил нас вперед.
Едва я увидела узкую комнату с голыми стенами, замотала головой и начала сопротивляться, но Магомедов легко подтолкнул меня внутрь.
— Проходи-проходи.
— Нет, пожалуйста! — жалобно произнесла я, шарахнувшись от койки привинченной к полу.
Еще здесь вместились умывальник и унитаз.
— Спокойно, Мариям, — невозмутимо сказал мужчина. — Сейчас тебе принесут чистое белье, ляжешь спать, а утром уже придумаем, что с тобой делать!
— Нет-нет! Я здесь не останусь!.. — испуганно воскликнула я.
— Ну не спать же тебе на стуле? А здесь тебя никто не тронет и не потревожит…
Обнимая себя руками, я все настороженно озиралась, не веря в происходящее.
— Пожалуйста, просто отпустите меня! — попросила, хватаясь за последнюю соломинку. — Я же ничего не сделала!..
— Куда? — недоуменно протянул мой конвоир. — В ночь на мороз?! Давай, не выдумывай. Я при всем желании не могу тебе отпустить, но разместить вот… хотя бы так."
"Скривив губы, Магомедов задержал на мне взгляд, как будто задумался. Но все же он развернулся и как только вышел из камеры, железная дверь захлопнулась.
Попятившись к стене, я забилась в угол и начала нервно прислушиваться. Когда спустя время дверь снова лязгнула, я стояла там же. Это молодой полицейский принес пакет с постельным бельем. Положил его на койку рядом со старым свернутым матрасом, а на пол поставил небольшую бутылку воды.
Дверь снова закрылась, и меня начало трясти. Здесь прекрасно слышались голоса из камер по соседству: гогот, ругательства, а еще нос раздражал отвратительный запах, исходящий от туалета.
Нерешительно шагнув к койке, я схватила пакет с бельем и, прижав его к себе, неловко села на твердую поверхность. Только бы не выключали свет… Лампочка под потолком светила ярко, но я нуждалась в этом свете, чтобы совсем не умереть от страха!
О сне и подумать не могла. Продолжала сидеть на узкой койке возле матраса, прижимая белье в руках, как щит.
Похожие книги
Мысленным взором
За каменной стеной
Две жены моего мужа
Пленница Зверя
Бабий ветер
