Отмороженный 13.0

А у меня даже теплых вещей на станции нет, кроме скафандра. Забавно это все. Живем по сути в морозильнике, а ни у кого (ну, кроме Руперта) ни шапки, ни шарфа, ни варежек. Эх, даже шерстяного свитера с высоким воротом нет…

— Искорка, мы здесь за ночь не окочуримся? — спросил я, глядя, как медленно поползла зарядка.

Поток стабильный, но и расход повышенный. Плюс, часть пауэрбанков частично подсели, хотя я ими не пользовался. И показатели брони, и все модули просели. Отрабатывают так же, как Искорка летает, сначала подвисают, будто их держит кто-то, а потом срываются с двойным расходом. Странные ощущения, конечно. Не так, как в Адском секторе при отсутствии энергии, но чувствую себя словно больным, а Ориджинала сломанным.

Спасает только регенерация, совмещенная с процессом очистки брони. Прокатывается приятной волной тепла и щекотки на коже, словно тонкий лед, покрывающий дроида, трескается и отваливается.

На самом деле его не было, но воображение мне уже нарисовало картинку, как утром я найду здесь Ориджа в виде скрюченной ледышки, покрытой сосульками.

Искорка так и не ответила, но выкатила предложение с установкой нового алгоритма. Простенький скрипт, собранный буквально на коленке (то есть в гребне), который автоматически запускал процесс регенерации при определенных параметрах. Не — уже в ноль, и не на верхней планке, а на шестидесяти двух и сорока трех процентах заряда."

"Был расчет с объяснением, почему именно эти уровни. И он был завязан сразу и на зарядной сетке, и на самой Искорке, и на запасных пауэрбанках. Приоритет в заряде отдавался дрону, но это было логично — ей караулить. Я внес небольшую корректировку, установив таймер, к которому мне нужен был полный заряд Ориджа, и отключился.

Вы покидаете центр управления «Буревестника».

До рассинхронизации 5, 4, 3…

За Разломом хорошо, но дома лучше…

Мысли о теплой одежде стали еще актуальней, когда я вышел из синхронизации. Что-то меня морозило. Я поежился, сделала несколько упражнений из категории офисных. Те, что выполняют в кресле, и отправился залить себя чем-то горячительным. В смысле, чаем с вареньзаменителем. Малиновым. Лютый, между прочим, дефицит с бешеным ценником. У нас была всего одна баночка, и хранили ее чуть ли не в сейфе, пряча от чибзика и Руперта. Эх, черная игра в моей молодости меньше ценилась.

Народ на станции еще не спал. Как минимум половина собралась в кафе, который мы все еще использовали как операционный центр, шумела, спорила и смеялась.

На экране был криво начерченный (от руки) чертеж с большой катапультой, возле него с умным видом ходил Руперт и подрисовывал линии с траекторией возможного полета.