Отработанный материал

Они думали, что девочке просто не хватило лекарства. Но я понял, в чём дело. Разработанный мной препарат нужно применять постоянно, всю жизнь.

Есть и ещё одна проблема. Все мои разработки действенны, но очень нестабильны. Точнее, у них очень короткий срок активного воздействия. Короче говоря, использовать их нужно практически сразу после изготовления. Для длительного хранения они не годятся. Впрочем, откровенно говоря, я и не пытался стабилизировать их. Ведь лечить мне приходится только поселенцев. К тому же свежий препарат немного эффективнее.

Я не собирался уезжать с планеты, поэтому слухи, распускаемые корпорацией, меня не волновали.

Но однажды на планету прилетел председатель совета и потребовал от меня заняться лечением его внука. Отлично зная, что основным виновником гибели девочки был именно он, я отказался. Как потом выяснилось, официальная медицина не могла помочь мальчику. Мои препараты были их последней надеждой. Но я сказал нет. Он разозлился, принялся угрожать, я упёрся, в общем, дело чуть до драки не дошло.

Пока мы спорили, ребёнок умер. Я врач, но я ещё и человек, подверженный страстям и эмоциям.

В своё время, проходя ординатуру, я был лучшим диагностом в госпитале. Скажу откровенно, я видел, что мальчик уже на грани, и боялся. Боялся, что его привезли слишком поздно. Так и случилось. Но старик не желал меня слышать. Он приказал вылечить, а какой-то зарвавшийся лекаришка осмеливается отказаться. В общем, я стал личным врагом председателя совета, которого он поклялся казнить самой жестокой казнью. С тех пор на меня и охотятся. Мой скальп стоит ровно триста тысяч кредитов. А тот, кто сумеет притащить меня живым, получит полмиллиона.

— Погоди, хочешь сказать, что он готов заплатить твоему убийце?

— Я же сказал — мой скальп.

— Однако?! — удивлённо протянул Влад. — И даже зная это, ты не покинул планету?

— Там я более уязвим, чем здесь. Это моя родина. Планета, на которой я знаю почти каждый уголок и где могу найти помощь в любом посёлке. К чужакам здесь относятся настороженно, а любого охотника за головами заведут в такие дебри, что с полком солдат не найдут. Все поселенцы знают, что лечить их корпорация точно не станет. Им это просто не нужно. Моя профессия меня спасает.

Пока.

— Вот именно пока, — мрачно буркнул разведчик. — Твоё счастье, что подобные заявления являются прямым призывом к тяжкому преступлению и что корпорация тщательно блокирует приезд посторонних на планету.

— Об этой истории вообще мало кто знает.

— Лучше было бы предупредить. Хотя бы тех, кому доверяешь.

— Я стыжусь этой истории. Ведь мальчик умер, а я, врач, отказался ему помочь.

— Погоди. Ты же сам сказал, что его привезли слишком поздно.

— Я даже не попытался, — вздохнул Мишель.