Отрада

Взял лишь с Отрады обещание, что не станет ходить с поля одна, и все.

Она и сама бы, без обещания, не стала бы. Крепко-накрепко впечатался в память липкий, холодный страх, когда обернулась и увидала позади себя Любима и Радко.

— Добро, — с тяжелым вздохом сдалась Отрада. — Я гадать с тобой не буду! Побуду немножко и уйду!

Стояна едва не повисла у нее от счастья на шее, да вовремя спохватилась, что каждая держит в руке по острому серпу.

— А и погадала бы вместе с нами, — когда утихла первая радость, Стиша завела свою лукавую песню. — Вдруг кузнеца своего углядишь!

— Надоеда, — Отрада со смехом покачала головой.

Когда спустя некоторое время она в темноте мчалась к берегу реки, то сильно пожалела, что позволила Стише себя уговорить. Нет бы нежиться в теплую, свежую ночь в клети, вдыхать запах свежескошенного сена, вслушиваться в стрекот букашек да думать о чем-нибудь своем.

А нынче у нее душа в пятки уходила, пока бежала через лес, лишь в тусклом свете звёзд. Благо, Стояна и Добруша уже ждали ее на берегу реки. Ох и попадет же им, если кто прознает!

Подруга кинулась к ней и крепко обняла, прижав к себе.

— Радушка! Пришла, — порадовалась она, но тут же скорчила недовольную гримасу. — А я насилу вырвалась. Мамка велела младших в люльке качать, а те, как назло, все ревели да ревели. Ух, надоеды! Уж думала кожухом накрыть да к вам рвануть. Но, вроде, засопели...

Махнув рукой, она опустила голову. У их с Добрушей ног лежали наскоро сплетенные венки из травы и цветов, встречавшихся уже гораздо реже, чем на Русалий день.

— Ой, все, все, будет тебе жалиться! Надо поспешать, пока не хватились нас! — Добруша, подмигнув Отраде, достала из-за пазухи небольшой горшочек, завернутый в рушник.

Им в носы ударил пряный, резкий запах хмельного меда. Так сильно не пахли даже чарки мужиков, когда вся община праздновала Зажинки.

— Ой-ой, — принюхавшись, Стояна тут же принялась махать перед лицом рукой. — Уж дюже крепкое!

— Самое оно, — Добруша довольно покивала и протянула ей горшочек. — Ты, главное, совсем маленький глоточек сделай! Не то худо будет.

«И так худо будет», — с обреченной тоской помыслила Отрада, наблюдая за подругой.

Ох, лучше бы осталась в избе...

— Радка, присмотри за холмом. Кабы кто не показался, — Добруша махнула рукой за спину.

— Да кто покажется, — себе под нос пробормотала Отрада, — в такой час. Токмо вы такие дурные. Да и я с вами.

А она ведь даже не гадала! Прикусив губу, она наблюдала, как Стояна и Добруша сделали по маленькому глотку питья, взяли венки и приблизились к воде.

Там на берегу они опустились на колени и положила венки на воду, придерживая их, чтобы не унесло течением.