Отрада

Храбр выглядел много лучше, чем в день суда, и если не приглядываться внимательно, то и вовсе нельзя было понять, что совсем недавно он сражался насмерть.

— Пришли мы с добрым делом, — сказал дядька Третьяк крутящейся подле калитки Стояне.

— Ну, проходите, коли так! — вышедшая на крыльцо тетушка Власта распахнула дверь избы, и вскоре в тесную горницу набилась целая толпа.

Отраду под руки знахарка Верея привела последней.

Рассевшись по лавкам, младшие братишки и сестренки Стояны довольно потирали ладошки, наблюдая за сватовством. Ведь в конце жениху полагалось заплатить за невесту выкуп, и они ждали для себя сластей, лент и, быть может, даже монеток.

В тишине Храбр, надевший свою лучшую рубаху, положил на стол завернутый в рушник каравай. Его полагалось преломить, коли сватовство удачным. Поверх хлеба легло широкое серебряное обручье.

— Слыхали, есть у вас товар. А у нас для него найдется славный купец. Слыхали еще, есть у вас сизая голубка. А у нас быстрый сокол для нее найдется, — неторопливо заговорил дядька Третьяк.

— Молода еще наша голубка, — Стояна, вскинув подбородок и уперев руки в бока, дерзко сверкнула глазами. — Хлебом отца-мать не объела. Да и не пара ей ваш сокол; клюв у него шибко остер. Того и гляди, заклюет нашу голубку!

— Что ж… — на выручку дядьке Третьяку пришел Белояр. — Не хотите за нашего сокола, так отдайте девицу за куницу. Уж много мы про нее наслышаны: и лицом бела, и устами красна, а сама — умнешенька, прядет тонешенько, белит белешенько…

— А девицу за куницу уж подавно не отдадим! — к Стояне подошла знахарка Верея и погрозила Храбру пальцем. — Уж видали мы эту куницу, не сидится ему на месте спокойно!

Тот вскинул было взгляд, но опомнился и покаянно, смиренно уставился в пол. В сватовство вмешиваться жениху не полагалось.

— Не хотите за куницу, так отдайте за добра-молодца! Всем он пригож и хорош: и кузнец умелый, и рукастый, и силушкой не обижен, и статью вышел! — вперед ступил Твердята.

— А избушка-то у него есть? Наша девица с богатым приданым! — Стояна прищурила смеющиеся глаза.

— Есть, есть! — поспешно выпалил мальчишка.

— Добро, коли так. Но вот лицом молодец ваш не особо-то вышел… про шрамы его мы наслышаны… — она подперла ладонью щеку, размышляя, а потом резко крутанулась к Отраде. — Али люб он тебе?

Покраснев до самой макушки, она кивнула.

— Люб…

— Ну, коли люб… Ты, жених, гляди, коли будешь девоньку нашу обижать, мы тебя, беспортошного… — не закончив, знахарка Верея еще раз погрозила кузнецу пальцем и подошла к столу, чтобы взять каравай. Отломила от него кусок и съела, скрепляя сватовство.

Отрада бросилась к ней через всю горницу, повиснув на шее. Белояр стиснул в объятиях Храбра, стукнув того по спине. Притихшие дети вскочили с лавок, хлопая в ладоши.