Отрада

Она надела самую свою нарядную рубашку, с узором по подолу и круглому, небольшому вырезу горловины, по рукавам чуть ниже плеч и на груди. Поневу она подвязала тонким поясом из мягкой кожи, к которому подвешивалось несколько серебряных пластин и колец — подарков Храбра.

Рыжие волосы она привычно заплела в одну косу и все вздыхала тайком: считанные денечки остались ей красоваться с непокрытой головой. Справят нынче Осенины, а там, не пройдет и седмицы, как проведут и свадебный обряд.

Вместе с Вереей они принесли для общего стола сладостей — медовых пряников, ковриг и румяных пирожков с яблочной начинкой. Отрада положила еще теплый сверток на выскобленную столешницу и выпрямилась, оглядываясь. Каждая хозяйка в такой день старалась не ударить в грязь лицом, выделиться приготовленным кушаньем. Здесь были и горшки с похлебкой, и рассыпчатая каша, сдобренная маслом, и кружевные блины, и соленья, и сладкие пироги, и жесткое, соленое мясо, и ягоды в глубоких мисках.

— Радка! — Стояна позвала ее, приветливо махнула рукой. — Садись с нами, покуда суженый не явился!

Она улыбнулась и опустилась на скамью слева от подруги. Стиша не унималась со дня сватовства и девичника Отрады ждала больше ее самой."

"Вскоре пришел и Храбр вместе с дядькой Третьяком и Белояром. Заметив жениха еще издалека, Отрада невольно им залюбовалась и, опомнившись, смутилась. И впрямь она его словно красну девицу рассматривала! Она скользнула взглядом по закатанным до локтей рукавам простой некрашеной рубахи и по потрепанному темному шнурку у него на шее, что был надежно скрыт воротником. Ей неожиданно захотелось отвести ткань и посмотреть, что за оберег висит у него на груди.

Губы пересохли, и Отрада облизала их, отворачиваясь. Нет. Нельзя. Не нынче.

Гомонившие вокруг люди разом замолчали, и она смогла отвлечься. Вскинув голову, увидела, как новый староста, которого избрали на вече на минувшей седмице, встал со своего места, держа в вытянутой руке кубок хмельного меда.

— Мы славно потрудились во время жатвы, и у нас будет достаточно зерна, чтобы дождаться весны. Наша община стала еще сильнее! — он осушил свой кубок под громкие крики людей.

Первую чарку подняли за Рода и Рожаниц, благодаря их за хороший, обильный урожай и плодородную землю. Вторую — славя Дажьбога, бога солнечного света и тепла. Третий раз выпили за Мокошь — мать всякого хорошего урожая.

— Радка, — она услышала жаркий шепот Стояны, а после почувствовала, как подруга сунула ей в руку тяжелую чарку. — Пей скорее, я у батьки стащила.

— Это что? — та повела носом, вдыхая аромат.

— Хмельной мед. Скорее, скорее!

Им, как девкам, его пить, вестимо, не полагалось. Потому Стиша и оглядывалась по сторонам, боясь, что кто-то увидит и расскажет матушке с отцом.