Отрада

Слепым жестом нащупав на груди потрепанный кожаный шнурок, Храбр сжал в ладони доставшийся от отца оберег, священное Солнце Сварога, и решительно зашагал навстречу тому, что ему почудилось.

С каждым шагом он лишь сильнее стискивал в руке оберег, пока его заостренные лучи не впились в его мозолистую, широкую ладонь.

— Помогай Сварог, — прошептал он и осенил себя священным Солнцем, углядев вдали Твердяту.

Но ничего не произошло. Его младший брат, опирающийся на палку заместо ноги, не исчез, не испарился в воздухе, словно морок и наваждение. Как не исчезла и шагавшая подле него девка.

Боле не медля, Храбр сорвался с места и помчался к ним, что было духу. Твердята углядел его первым: остановился, вскинул радостно руку вверх, прямо с зажатой палкой, и едва не свалился, не устояв на одной ноге.

Девка, в которой Храбр, к своему изумлению, узнал Отраду, не позволила: поддержала за плечи, когда Твердята зашатался. С разбегу он упал перед мальчишкой на колени, подняв в воздух пыль, осевшую на его портках и лоснящейся от пота, загорелой спине. Схватил брата за руки, одним взглядом подметив все: и запекшуюся кровь на волосах, и ссадины на лице, и сбитые, ободранные ладони, и опухшую в лодыжке ногу, которую тот держал на весу и не ставил на землю.

— Б-брат, — дрожащими губами произнес Твердята и, обхватив Храбра за шею, крепко зажмурился, сдерживая слезы.

Кузнец с мягкостью, которую не каждый в нем угадал бы, погладил мальчишку по трясущимся плечам.

— Ну все, все. Чего теперь реветь-то, я рядом.

Отрада в одежде, испачканной еще хлеще, чем у Твердяты, отступила от них в сторону на пару шагов и тщательно отводила взгляд. Некстати Храбр припомнил, что снятую рубаху позабыл у воды, когда сорвался с места, завидев вдали две фигуры.

— Она спасла меня, — тихо выдохнул Твердята, почувствовав, как брат повернул голову. — Нашла на берегу реки.

Храбр прикрыл глаза. Выпустив мальчишку из объятий, он выпрямился и посмотрел на Отраду. Та, заметив его взгляд, строптиво вздернула нос. И поморщилась, словно увидала что-то неприятное. Ее пальцы беспокойно теребили испачканный землей и песком рукава рубахи.

Все могло быть иначе, коли б не та правда, которую открыла ему Услада. Он глядел на девку и вспоминал, как однажды укрывал ладонями ее плечи да стискивал у себя за спиной кулаки, чтобы ненароком ее не коснуться, не обидеть никак.

— Благодарю тебя, Отрада Бусовна, — очень церемонно сказал Храбр и склонился перед ней, приложив к груди раскрытую ладонь."

"— Да сбережет тебя Макошь, — не менее церемонно и сдержанно отозвалась она, глядя куда угодно, но не на кузнеца. На ее щеках выступили пятнышки румянца, и она старательно прятала от Храбра блестящие от глаза.

В душе всколыхнулось что-то темное, гневное. Не много ли берет на себя девка?..