Адвокат Империи 15

Готовы были пожертвовать своим инструментом ради…ради чего?

— Ради способа контроля."

"— Ради того, чтобы передать этот контроль в чужие руки?

— Даже такой контроль лучше, чем ничего, — в унисон ему ответил Меньшиков.

— Тот, кто довольствуется малым — рискует потерять всё.

— Для того я и…

— Используете меня? — спросил альф, на несколько секунд повернувшись к нему и встретившись с его взглядом своими слепыми глазами.

— В том числе, — не стал отрицать Меньшиков. — Но ты не единственный вариант.

— Конечно. Не единственный. Иначе вы были бы слабы. А вы боитесь слабости. Контроль рождает сила. А доверие порождает…

— Доверие, — закончил за него Николай.

Этот разговор начал вызывать у него раздражение. Настолько сильное, что оно стало превалировать над страхом.

— Что ты видел? — резко спросил Меньшиков.

Мальчик не ответил.

— Что. Ты. Видел, — чеканя каждое слово потребовал он.

— Вы ведь надеетесь на Рахманова, так ведь?

— Хватит отвечать вопросом на вопрос! — рявкнул Меньшиков. — Я хочу знать…

— Вы хотите знать о том, выживет ли он. Вы хотите знать о том, какую сторону он примет. О том, кто из братьев окажется вам полезней. О том, что будущее сулит для вашей столь горячо любимой Империи.

Поджав под себя ноги, альфар поднялся с ярко-оранжевой подушки и только в этот момент Николай заметил, что она сделана в форме морды весёлой собаки. Эта странная, находящаяся на грани сюрреалистичности картина сбила его с толку. Кто будет выбирать нечто подобное для того, кто никогда не сможет увидеть.

Кто вообще в здравом уме будет относиться к этому существу как к ребёнку⁈

Мальчик взял лист бумаги, исчерканный карандашом и подошёл к нему. Поднял руку и протянул листок.

— Вы ошиблись, ваше высочество, — негромко сказал мальчик. — Точно так же, как ошибся ваш отец двадцать лет назад…

В комнате раздался тихий и глухой стук. Кто-то барабанил по стеклу с другой стороны, стараясь привлечь его внимание. И стоящий перед ним мальчик тоже его услышал.

— Вас ждут, ваше высочество, — с пугающей детской улыбкой произнёс он.

Секунда. Другая. Николай резко развернулся и направился на выход. Открыв дверь, он вышел и закрыл за собой, отдельно проверив, чтобы замок был заперт.

— Что случилось⁈ — резко спросил он у бледного мужчины в медицинском халате. Ещё пять минут назад его здесь не было. И, судя по запыхавшемуся лицу, он примчался сюда только что.

— Ваше высочество… партитура! Она изменилась!

— Покажите! — потребовал Меньшиков.

Слово, которое обозначало нотную запись музыкального произведения, где каждая партия для отдельного инструмента записывалась отдельно, чтобы опытный дирижер мог увидеть всю композицию целиком, подходило в их случае идеально.