Отверженная для генерала драконов

Его магия оплетает всё моё тело, расходясь завитками, поглаживая и надавливая. Райнер доказывает, что я ничегошеньки не знаю о своём теле, в то время как он знает и меня и путь который может свести с ума.

Его магия везде. Абсолютно. Оплетает мои ноги, скользит и приятно подрагивает,

– Как ты назвала меня? – спрашивает он на ухо. Хрипло и с рычанием. Чувствую давление между ног, но уже не понимаю, магия это или…

– Райнер… пожалуйста.

– Правильно. Повтори.

– Райнер, – со стоном тяну я, пытаясь двинуть тазом навстречу. – Пожалуйста…

– Схватываешь на лету, – улыбается он и прикусывает мочку моего уха.

Вскрикиваю, когда невидимые ленты снова меняют температуру. Прохладные, приятно остужающие разгорячённую кожу. Я перестаю понимать, где мои руки, а где ноги. Тело кажется очень мягким, будто тесто – лепи что вздумается.

Лента между моих ног исчезает, давление тоже. Эта пустота отзывается тянущей и почти болезненной пустотой в нижней части живота. Чтобы немного приглушить её, я извиваюсь, стараясь коснуться Райнера, но он будто специально не позволяет этого сделать, не даёт мне разрядки.

– Тебе придётся запомнить, София, – тем же хрипловатым шёпотом говорит дэвиан мне в ухо.

 – В твоей голове не останется никого кроме меня. Как меня зовут?

– Райнер…

– Верно. Повтори.

– Райнер, – всхлипываю я, когда чувствую, что ленты на моей груди снова становятся тёплыми. – Прошу… Райнер…

Я и сама не знала, о чём прошу его.

– Ты запомнишь моё имя, – обещает он. Ни одно другое больше не задержится в твоей памяти. Будешь повторять его до тех пор, пока я не поверю, что ты усвоила урок.

– Рай…

Он не даёт мне закончить и целует. Ленты осыпаются с моей кожи, будто жидкость, но лишь для того, чтобы он начал эту пытку заново.

Лениво скользя по бёдрам, извиваясь оплетая их и стягивая с лёгкой дрожью. Сминая грудь, ложась на шею, будто узкий воротник неудобной рубашки.

Мне уже знакомы ощущения, но воспринимается всё равно иначе. Я будто остаюсь без кожи с вывернутыми нервами, а этот садист играет на них мелодию, мотив которой я и ненавижу, и люблю.

Пытка невыносима, но одновременно с тем желанна. Он затаскивает меня на пик, но перед последним шагом останавливается и не позволяет шагнуть в наслаждение."

"Я плачу.

Умоляю его прекратить издевательство, взять меня, обещаю сделать всё, что он захочет, но это чудовище явно не имеет сердца. Ему плевать на мои метания, слова, то, что я распрощалась со своей гордостью, то, что я охрипла от его имени. Мне даже кажется, оно теперь настолько хорошо усвоилось, что выцарапано на внутренней стороне моего черепа.

В какой-то момент я, похоже, бахнулась в обморок, не выдержав контраста ощущений, потому что следующее, что я помню, – ласковое касание щеки.

Кое-как разлепляю веки и вижу Райнера.