Отзвуки времени

Негоже мальчонке расти без ласки.

Нынче у них трое сыновей. Все как на подбор умненькие и красивые. Свет Натальюшка научила их грамоте и доброте. Старший Егор уже помощник – такие кадушки делает, что бабы за ними в очередь выстраиваются. Не ленится узор по краю выжечь или ещё какую забаву придумать, чтобы завлечь покупателя. Глядишь, и ахнуть не успеешь, как надобно ему невесту приглядывать.

Средний Алёша тянется к корабельному делу – что ни день на верфях пропадает. Стоит, рот разинув, смотрит, как громадными рёбрами поднимаются вверх борта корабля. Иной раз его попросят гвоздь подать или молоток отнести – он и радёшенек стараться! Кидается выполнять так, что пятки сверкают.

А тут ещё удумал аглицким языком заниматься. Говорит, уже с приезжим мальчонкой столковался, сынком повара, благо до Галерной[28]набережной чуть больше версты. Алёша станет иноземца учить по-русски понимать, а тот взамен – по-аглицки.

А младшенький Никитка заявил, что станет судьёй в напудренном парике и никому не даст засудить невиновного! Маркел сперва его на смех поднял, куда, мол, нам, лапотникам, в калашный ряд, а потом размыслил: пути Господни неисповедимы, и, может, не Никита, а потомки его выполнят задуманное. Всё в руце Божией.

* * *Наташа разбудила его посреди ночи:

– Маркелушка, просыпайся.

Свеча в руке жены осветила её глубокие глаза-озёра и расплетённую косу на плече.

Он двумя руками потянулся обнять. Любил её такую: растрёпанную, румяную, но Наташа покачала головой:

– Вставай, беда у нас.

– Беда?

Маркел вскочил, на ходу натягивая порты. Запрыгал на одной ноге. Откинув ситцевый полог, выглянул в горницу.

– Что стряслось?

– Потоп. Вода прибывает. Бери ребят, вздымайте из подвала кадки с соленьями.

Ветер с бешеной силой колотил в окна, дребезжа стёклами. Обломанные ветки деревьев градом стучали по кровле из свежей дранки, дождём осыпаясь вниз.

«Сейчас крышу дочиста обдерёт», – подумал Маркел.

Он бросился на крыльцо, едва устояв от удара буйного ветра. Вода плескалась уже на ступенях. В полной темноте буря крушила и рвала город на части, не щадя ни старого, ни малого. По двору на волнах бултыхались пустые бочки и кадки из мастерской. К дверям жался дрожащий пёс Сявка. Маркел запустил его в сени.

Вода поднималась так быстро, словно на реке плотину прорвало. Только что было по вторую ступеньку, а уже через порог переливается.

Маркел оттолкнул ногой бочонок, заказанный купчихой Чубаровой, и крикнул в глубь дома:

– Бросайте всё, подымайтесь на чердак!

– Да что ты, сперва капусту надо вытащить, – отозвалась Наташа. – Недавно засолили две бочки. И варенье крыжовенное пропадёт.

Она загремела горшками в подполе, выставляя их на пол возле печи. Алёшка и Никитка принимали груз.

– Жизнь дороже капусты! – рявкнул Маркел.