Падение Хана

За товар оплатит и свалит….А Красногубая решит, что это Жирдяй ее грабанул. Вот они друг другу мяса и повыдирают. А мы пока с деньгами схоронимся и, как все утихнет, вернемся.

Там не перечил, в этот раз согласился с братом, голодать надоело, как и воровать для Жирдяя, который все себе забирал."

"Склад взять получилось, продукты вынести тоже получилось, даже полакомиться ими прямо на складе вышло, а вот сбыть не вышло. Борода их Жирдяю заложил, и тот ублюдок сдал обоих воришек Албасте, а точнее, не обоих, а только Тархана. Тамир сбежал еще при передаче денег….Его, конечно, поймали. И к Красногубой сучке привели. И Там сделал то, что ему всегда строго запрещал Тархан — ни за что, ни под каким предлогом не просить помощи у деда. Никогда не трогать эту старую мразь и забыть о его существовании.

— Отпустишь моего брата, тебе денег дадут…дед у нас богатый. Батыр Дугур-Намаев. Поговори с ним! Он выкуп даст! Поговори…только брата не тронь!

И слона отдал, чтоб деду передали. Когда Тархана отпустили, и он узнал, какой ценой, то жестоко подрался с братом. Они избили друг друга до полусмерти в степи, а потом окровавленные валялись и смеялись, пока их монах Шимень не нашел. Ободранных, со сломанными ребрами и носами. Он предложил им уйти с ним. В новую жизнь. Начать с чистого листа. Смыть все грехи и стать совсем другими людьми.

— Горбатого могила исправит, — огрызнулся Тархан, а монах рассмеялся.

— У нас выравнивают даже горбы, поверь, мой мальчик. Ты никогда не станешь прежним…Но к нам лишь добровольно или никак!

Так они оказались в Храме.

А точнее, в монастыре. Это был единственный способ укрыться и от Албасты, и от Жирдяя. Да от всех. Включая ненавистного Скорпиона.

Они попали в Шаолинь. Один из самых известных в мире буддийских монастырей. Пересекли границу и направились в центральную часть Китая. В место, окутанное множеством историй и старинных легенд. Здесь им предстояло учиться выносливости и черпать силу из самой природы. Монахов Шаолинь боялись даже профессионалы, с ними никто не желал связываться. А братьям ничего не оставалось, как стать частью системы и научиться выживать.

Подъем в пять утра, затем многочасовая медитация и разминка. На гибкость. Каждый монах должен сесть на шпагат. С любой ноги, как и на поперечный. Для тех, кто не занимался с самого детства, задача казалась непосильной, но они старались. У них просто не было выбора.

После тренировки — ванны в горном ручье. Вместо мыла — трава, вместо полотенца — воздух. Мышцы и сухожилия смазываются специальными мазями и травами.

— Я скоро сдохну! — выл Тамир. — Это не жизнь — это тюрьма. Я не выдерживаю нагрузки!

— Сдохнешь ты там, а не здесь! Как только тебя поймают! Не ной. Мы выйдем отсюда машинами смерти. Ни одна тварь не сможет нас одолеть.