Падение Хана

Поэтому не волнуйся, эта девка не заморочит тебе голову.

Отражение смотрело на него усталым тусклым взглядом, мешки под глазами почти закрывали сами глаза, рот скривился в скорбной складке. Седая прядь волос упала на лоб, и он загладил ее назад.

""Ты похож на старика. Возьми себя в руки! Твои дети нуждаются в тебе!""

Загладил волосы обеими руками и выпрямил спину. Тяжело выдохнул, и на зеркале появилось запотевшее пятно.

— Пьянь!

Рыкнул на свое отражение и ощутил, как у самого трещит затылок после выпитого. Хотел выйти из дома, но решил вначале заглянуть к ней. Посмотреть на нее. Глотнуть сладкого обмана, чтобы были силы прожить этот день.

Все это напоминало ему, как когда-то очень давно у отчима издох пес. Очень любимый пес, в котором он не чаял души. Тот самый пес, которого ""папочка"" натравливал на малыша, и тот лаял ему в лицо, скалясь и глотая вязкую слюну. Мама очень боялась Вепря и просила маленького Тигра не ходить одного во двор. Не приближаться к псине.

— Вепрь не виноват…он просто пес. Чему научили, то и делает. Он просто оружие в руках садиста… Ма, давай уедем, мамааа. Зачем он нам? Мы же можем уехать в Монголию. Туда, где ты выросла.

— Мой маленький и умный мальчик, как же ты прав. Убийцами не рождаются — ими становятся.

Псину кто-то отравил. Она изошлась пеной и умерла в жутких мучениях. Хану даже было ее очень жаль. Он тайком смотрел, как рыдает отчим, тогда он считал его отцом. Как несет труп в дом.

Спустя несколько дней из Вепря сделали чучело. Невероятно похожее на саму псину. Можно сказать, ее точную копию. Это чучело отец поставил в главной зале дома и каждое утро приносил туда миску с едой. Он гладил его и разговаривал с ним.

Тогда Хан не мог понять этого сумасшествия. Этой любви к неживому предмету. Всего лишь копия…неживая, холодная и молчаливая. А сейчас…сейчас сам завел себе точно такое же чучело и тешился иллюзией, что рано или поздно оно станет оригиналом.

Ее в комнате не оказалось, и по спине пробежал холодок. Наверное, то же самое ощущает наркоман, когда не видит заветной дозы в шприце. Когда вены зудят, скулы сводит, а впрыснуть нечего. Первый страх и волнение в ожидании болезненной ломки. Первые капли пота над верхней губой и отчаянные поиски — может быть, она в другом месте.

— Где? — рыком в лицо охране, и тот кивает на улицу.

Сразу становится легче, и он идет следом за ней. Иллюзия опять приобрела плоть. Походка, волосы….платье. На ней вещи Ангаахай, и издалека ему кажется, что они даже ходят одинаково. Не идут, а плывут.

Он просто наблюдал. Не трогал, не звал. Смотрел. Вдыхал и напитывался своей дозой. Пока вдруг не увидел, как она окаменела, как расширились ее глаза и побелело лицо. Кажется, она погрузилась в какой-то транс.