Падение Хана

— Жена долгое время была на реабилитации. Как раз таки в ближайшие дни она вернется домой. Поэтому, будь я на вашем месте, я бы отрезал языки вашим лживым осведомителям.

— Всенепременно именно так и сделаю.

Они друг другу улыбнулись. Но если бы улыбки могли убивать, оба упали бы замертво прямо на персидский ковер."

"— Мы проведем совместную встречу завтра. Вы можете сами выбрать время и место, ведь кому, как ни вам, знать лучше этот город, и не забудьте пригласить вашу очаровательную жену. Ангаахай, кажется?

— Верно. Именно так. Ангаахай.

ГЛАВА 12

Какая-то собственническая часть его ликовала, а какая-то боролась с разочарованием. Она вызвала в нем адскую, давно забытую похоть, его взрывало от ее прикосновений, его раздирало на части, когда он к ней прикасался сам.

Тысячи дежавю, и в то же время понимание, что это все пустышка. Спектакль, сыгранный для него, под него. Это был адский раздрай противоречий. За все хотелось причинить ей боль. За то, что похожа, и за то, что НЕ похожа. За то, что она не Вера. За то, что она жива и не имеет права быть на нее похожей. Были моменты, когда ему хотелось изуродовать ее лицо, чтобы стереть это сходство. Держало лишь понимание, что она его собственный наркотик и что только благодаря ей он держится на этом свете, благодаря ей восстал из мертвых, и пусть и похож на долбаного живого мертвеца, но он начал функционировать.

Врезался в ее тело и ослеп, оглох, осатанел окончательно. Хорошо и больно одновременно. Особенно больно видеть ее лицо, залитое слезами, ее сжатые кулаки, ее изогнутое в неестественной позе тело. Его не хотят…боятся, презирают и ненавидят. И как бы она не притворялась, никогда в жизни не сможет на него посмотреть так, как смотрела Ангаахай…не сможет любить его, а даже если бы и смогла, то он не смог бы в ответ. У него в груди выжженная пустыня. Там никогда и ничего не воскреснет. Там мертвь и гниль.

И даже после ошеломительного оргазма, излившись в ее дрожащее тело, стараясь не смотреть в эти зажмуренные глаза, опухшие от слез, он ощутил себя куском дерьма и за это возненавидел ее еще больше…Потому что разочарование и боль оказались сильнее опустошающего наслаждения, а видеть ее слезы — невыносимо и словно душу жжет раскаленным железом. Словно это его птичка плачет, и это он…он причинил ей страдания.

Причинил. НО НЕ ЕЙ. ЭТО НЕ АНГААХАЙ. АНГААХАЙ МЕРТВА. Он причинил боль Дине, тупое, идиотское имя. Но для него любое было бы тупым и идиотским, ведь называть это существо…настолько похожее на Лебедь, другими именами — это кощунство, но еще большим кощунством было бы назвать ее точно так же.

В любом случае, ничто не случатся просто так, и этот суррогат поможет ему в бизнесе, сыграет свою роль до конца. Для этого нужно, чтобы абсолютно все поверили, что его жена жива.