Перстень Иуды

Красивая штучка! Латышев никогда раньше не смел даже подумать, чтобы снять что-то с убитого, будь то сапоги, шинель, нательный крестик или кольцо. За мародерство сам строго карал солдат роты. Но сейчас какая-то непонятная сила словно приклеила взгляд к необычному перстеньку. Однако снять с руки убитого загадочный черный камень на глазах своих подчиненных было просто невозможно.

Очевидно, его колебания не остались незамеченными, Иващенко откашлялся и солидным тоном сказал:

– Колечко надо бы того… снять. Ну, чтобы, того, после войны родственникам передать…

– Ясное дело, не тут же его оставлять, – поддержали Сидоров и Федоров, локтями толкая друг друга.

Латышев понял, что подчиненные бросают ему спасательный круг, подсказывают выход из положения.

«Да черт с ними, с подчиненными! – подумал он. – У каждого из них в тряпице за пазухой по несколько обручальных колец да крестиков припрятано. А я действительно, когда война кончится, смогу вернуть родным пилота этот перстень…»

Он быстро снял с холодной руки разодранную перчатку, потянул перстень, тот снялся очень легко. Латышев демонстративно надел его на палец, распрямился и, чтобы скрыть смущение, громче, чем следовало, скомандовал:"

"– Летчика предать земле! Самолет облить бензином и спалить!

– Да как его предашь? – сказал Федоров и шмыгнул носом.

 – Земля промерзла, а у нас ни лопатки, ничего нет.

– Много разговариваешь, Сергей! Найдите какую-нибудь ямку, расширьте штыками да закидайте комьями. Пошевеливайтесь, нам еще идти версты две!

Пилота кое-как похоронили, точнее, обложили комьями смерзшейся земли. А вот сжечь самолет не получилось: бензина в баке не оказалось. Стало ясно, почему немец вынужден был решиться на вынужденную посадку.

– Да шут с ним, с этим еропланом, вашбродие, – сказал Иващенко. – Он все равно разломался весь. Уж и не полетит… Скоро темнеть начнет, а нам и вправду еще топать да топать.

– И то верно. Пошли ребята!

Латышев вздохнул. Нежданное происшествие отвлекло его было от тяжелых мыслей. Сейчас они вернулись обратно, нахлынули, закрутили, затягивая в черный водоворот безысходности. Что ждет его в штабе? Приказ на арест или расстрельная команда? По нынешним временам скорей – второе. Он и так навяз в зубах у товарищей, а проваленная атака – хороший повод рассчитаться с ним за все…

* * *Капитан Латышев шел впереди, слыша учащенное дыхание солдат и, как ему казалось, угадывая их мысли.

Да чего там гадать! И так было ясно, мысли их крутятся вокруг оставленного дома, а причину своей долгой разлуки с семьей каждый объясняет просто: вот из-за таких офицериков они и кормят в окопах вшей, они не пускают их домой! Объяснить что-либо этой серой массе было просто невозможно. Хотя Латышев и пробовал пару раз.