Перстень Иуды

 – Нам наступление ни к чему. Немец нас не тревожит, чего его дразнить?! Куда это нам идти в наступление? С какими силами?!"

"Латышеву стоило больших усилий, сдерживая себя, начать убеждать товарища, что это наступление имеет принципиальное, стратегическое значение. Он даже тыкал под нос товарищу Хрущукарту, в которой тот совершенно не разбирался, убеждая, как важна эта атака, которую сразу же поддержат все силы полка, а потом и дивизии. Но убедить его так и не удалось. Однако капитан понял, что товарищ Хрущне станет препятствовать ее проведению. С тем и разошлись.

В пять утра рота заняла исходную позицию. В окопах царило особое нервное напряжение. Солдаты жадно смолили самокрутки, привычно пряча огоньки в кулак, трехгранные штыки были примкнуты к винтовкам и зловеще поблескивали. Латышеву показалось, что люди готовы совершить решительный смертельный бросок. Держа револьвер в руке, он всматривался в серую тьму, отделявшую его от окопов противника. Правда, в атаке это слабое оружие. Тут решающую роль играют орудия, пулеметы, на худой конец – винтовки и штыки. А самое главное, конечно – боевой дух солдат.

Командирский наган пригодится, чтобы подстегнуть отстающего, поднять залегшего, расстрелять паникера, в упор бить врага в траншейной рукопашной, или самому застрелиться, коль атака провалится… Но Латышев о плохом не думал, совсем наоборот:

«А что, если с Божьей помощью добежим до немецких окопов, выбьем фрицев и закрепимся на новом рубеже, может, и в самом деле люди почувствуют былую уверенность в своих силах?!»

Его мысленные рассуждения прервала ракета, с шипеньем взметнувшаяся в серое небо.

– За мно-о-ой! – закричал Латышев, карабкаясь на бруствер.

 – Впере-е-д! Ура-а-а!..

Он бросился вперед, к вражеским окопам, с облегчением заметил проделанный саперами проход в колючей проволоке, проскочил его, выскочил на нейтральную полосу и вновь заорал во все горло: ура-а-а! Только теперь он насторожился: никто не поддержал его яростное «ура»! Зато он расслышал одинокий крик:

– Господин капитан, подождите! Юрий Митрофанович, стойте! Остановитесь же, ради Бога!..

Он обернулся. Солдатских шеренг за спиной не оказалось, сзади к нему бежал недавно назначенный в роту прапорщик Сабельников.

Один.

– Господин капитан, – захрипел он. – Рота не поднялась. Они не хотят. Я пробовал… Вам надо вернуться… Вы один не можете атаковать…

Немецкие позиции ожили. В небо взвились несколько ракет, защелкали одиночные выстрелы. Правее пошла в атаку рота Стаценко. Было видно, как редкие серые шеренги бежали, выставив винтовки и стреляя на ходу. Навстречу им ударили пулеметы. Вторая рота вступила в бой.

«А мои не встали! – в отчаянии думал Латышев.