Перстень Иуды

Вот только жадные взгляды встречных женщин ужасно раздражали.

«Какого черта вы смотрите, это мой кавалер!» – хотела закричать она, хотя и не была уверена, что это действительно так. Уж больно холодно держится Аристарх, похоже, любовь прошла… Но тогда зачем он пришел?

Мелкая речная волна билась о гранит набережной, белый колесный пароход притерся бортом к причалу, матросы сноровисто притянули его канатами к чугунным кнехтам, на которых поверху было написано: «Чугун. – лит. заводъ Пастухова, 1889 г.»

Пахло водой, свежестью и надвигающимся дождем. Из ресторана «Богатяновский» вывалилась веселая компания: двое солидных, упитанных мужчин в светлых костюмах и две раскрасневшиеся женщины.

Пошатываясь, они стали грузиться в подкатившую пролетку.

– После ресторана хорошо прокатиться на извозчике, – сказал Визжалов и улыбнулся неизвестно чему. – Правда, Танечка?

– Наверное…

– Может, зайдем в бар? – предложил он, все так же странно улыбаясь."

"– Я угощу тебя шоколадным мороженым. И шампанским. А сядем во-о-н за тем столиком у окна…

И тут ее бросило в жар. Именно в этом баре и именно за этим столиком сидели они с «Карлом Ивановичем» в день знакомства.

И ели шоколадное мороженое с шампанским… А на извозчике поехали из ресторана к нему домой… Значит, Аристарх все знает! Но откуда?

– Я не хочу шампанского, – произнесла она. – И мороженого не хочу. И на извозчике ехать не хочу тоже…

– А чего же ты хочешь? – спросил Визжалов. Он все еще улыбался, но одними губами, отчего улыбка казалась приклеенной.

– Не знаю.

– А я знаю. Поехали! – он поднял руку, подзывая следующего лихача.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Зачем?

– За тем самым! – с раздражением произнес Аристарх. И с силой взял ее под руку, точно так, как «Карл Иванович». Не вырвешься. Впрочем, она и не собиралась вырываться.

Извозчик провез их по набережной, потом поднялся по Богатяновскому спуску до Садовой, свернул направо. Копыта звонко цокали о булыжную мостовую. На Крепостном пролетка остановилась. Они зашли во двор, поднялись по металлической лестнице, прошли по длинному коммунальному коридору, в котором пахло сгоревшей картошкой, и наконец оказались в небольшой комнате с высоким потолком и узким, вытянутым вверх окном.

Здесь не было ни дорогой мебели, ни картин, ни статуэток. Стол, шкаф, узкая железная кровать, застеленная по-солдатски и накрытая защитного цвета одеялом.

– Есть хочешь? – спросил Визжалов, с усмешкой глядя, как она осматривается по сторонам.

– Нет.

– Ладно, потом поедим…

Он нагнулся, быстрым, хорошо отработанным движением задрал ей подол и моментально снял платье вместе с нижней рубашкой – так живодер сдирает шкуру с бараньей туши.